— Ма-ам, Лома к нам в гости плишел, — малыш расплылся в щербатой улыбке, демонстрируя дырку на месте выпавшего молочного зуба.

— Здравствуй, Ромочка, угощайся, — она протянула детям полный тазик румяных, исходящих ароматом корицы плюшек.

— Спасибо, мама Димы, — Рома важно кивнул, сграбастав сразу две плюшки — по одной в каждую пухлую руку.

Она улыбнулась: детсадовскому приятелю сына никак не удавалось запомнить ее имя. Но чего можно требовать от пятилетнего мальчишки? Главное, что застенчивого Димочку больше не игнорируют сверстники, как это было в младшей группе. Конечно, толстый мальчик Рома дружит больше с ее плюшками, чем с ее сыном, но главное ведь — результат? А результат был налицо: Рома не только делился с Димой игрушками, а даже приходил в гости. Она уже общалась с Роминой мамой: на следующий год мальчики пойдут в одну школу и, если повезет, попадут в один класс.

Димка, насупившись, одному ему известно о чем, молча схватил плюшку и, громко топая, направился в свою комнату. Рома, не обратив внимания на демарш приятеля, прихватил еще одно — третье по счету — румяное колечко и последовал за ним.

*

— Ма-ам, это Римма, она будет со мной жить.

— Здравствуй, Риммочка, — улыбка вышла немного натянутой.

Сын говорил, что встречается с девушкой, с которой у него все серьезно, но она и не подозревала, что “серьезно” — это привести зазнобу в родительскую “трешку” еще до свадьбы.

Римма оказалась девочкой милой, но в хозяйстве бесполезной. Сначала учеба, потом карьера.

Она не жаловалась: пекла Димкины любимые плюшки и радовалась, глядя, с каким аппетитом невестка уплетает ее угощение. Римма нахваливала ее стряпню, раз в месяц вспоминала о необходимости сделать уборку, но последнее — чем дальше, тем с меньшим энтузиазмом.

Она была не в обиде. Мечтала, что лет через -дцать выйдет на пенсию, станет нянчить внуков и отдыхать на морях. На пенсию выйти удалось, внучку тоже дождалась, хоть и заняло это заметно больше времени, чем мечталось. Вожделенное «все включено» пришлось отложить по финансовым мотивам, а потом и здоровье стало возражать против дальних поездок. Да и как тут уехать: дети с утра до ночи на работе, за внучкой нужен глаз да глаз.

Время бежало, ее отражение в зеркале выцветало, семейная “трешка” и мир за окнами преображались. Неизменными оставались лишь ее плюшки да нежная любовь домочадцев к исходящим ароматом корицы пухлым колечкам.

*

— Ма-ам, это Сеня, я его люблю.

Внучка заметно волновалась; долговязый, застенчивый парень с рыжеватыми вихрами неловко мял букет печальных бордовых роз и с искренним восхищением поглядывал то на будущую тещу, то на невесту.

Она улыбнулась, отмечая про себя, что не зря сегодня напекла плюшек — как чувствовала. Заметно же, как этот нескладный верзила смотрит на их Линку. Он в лепешку расшибется, но сделает ее внучку, пусть и не такой богатой, как мечталось родителям, но счастливой.

— Проходите, Семен, чувствуйте себя как дома. Вот, угощайтесь, плюшки, домашние, — на розы Римма косилась настороженно, но кандидат в зятья ей тоже импонировал.

Она же, привычно неслышной тенью скользнула за дверь своей комнаты, стараясь не мешать молодым. Ей уже здоровье не позволяет участвовать в долгих шумных застольях. А плюшки Риммочка и сама на стол подаст, не забудет.

*

— Ма-ам, это Пэти, — правнук нервно пригладил рыжеватые кудри и восторженно глянул на красавицу-блондинку с пышным бюстом, которую держал за руку, не выпуская.

Пальцы блондинки побелели, но та лишь мило улыбалась, не стремясь выдернуть руку из излишне цепкой хватки неловкого паренька.

— Пэт поживет у нас несколько дней, она в отпуск приехала, — зачем-то принялся оправдываться правнук, и она улыбнулась.

Линка у нее не дура, вся в покойную невестку уродилась: и без этих эвфемизмов ясно, что Пэти в их трешке задержится надолго, а лучше — навсегда. Плюшки, как раз поспели:  красуется на кухонном столе полная миска.

Она привычно поправила салфетку, убедилась, что в заварнике есть чай, а сахар досыпать в вазочку не забыли, и выскользнула за дверь. Все замечательно, молодые сами разберутся, главное — не мешать. Жаль, сын с невесткой не дожили, но годы в их семье почему-то щадили только ее.

— Ошьень вкусно, — Пэт расплылась в счастливой улыбке, разом растеряв заграничный лоск. — Ви должны дать мне ресе…пи, — девушка обернулась за подсказкой к правнуку.

— Рецепт, — рассмеялся он. — А мама его не знает. И никто не знает.

— Как это? — удивленно округлила глаза Пэти.

— Ты веришь в чудеса?

Блондинка, откусив плюшку, задумчиво кивнула.

— Это хорошо. Потому что рационального объяснения у меня нет все равно. Я думаю, что у нас в квартире живет домовой. Эти плюшки всегда появляются на столе, когда в нашу семью должен прийти важный гость. Важный для нашего счастья. Так что, считай, благословение мы уже получили. Дело за малым: чтобы ты сказала “Да”, — молодой человек подмигнул и плюхнулся на одно колено, протянув на раскрытой ладони румяное колечко плюшки. — Извини, настоящее кольцо не успел купить, — развел руками он, а Пэти счастливо засмеялась и торжественно подцепила плюшку на палец.

Домовой, значит. Она улыбнулась зеркалу, в котором отражалась пустая гостиная. Она давно уже заметила, что не может найти в холодном стекле свое отражение. Грешила на слабнущее к старости зрение.

Что ж, пусть будет домовой. Она не против. Лишь бы домочадцы по-прежнему радовались ее плюшкам, а в старенькой “трешке” жило простое семейное счастье.

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: