День начинался неудачно — с бракосочетания.

Щелчок золотого браслета на правом запястье я скорее почувствовала, чем услышала. А через мгновение тяжесть соткавшейся из огня алтаря цепочки возвестила о крушении последней надежды.

— …навеки, и даже смерть не разлучит вас.

Жених, кажется, тоже не особо рад свершившемуся бракосочетанию.

— Подойдите, дети мои.

Завершающий аккорд королевской свадьбы: отцовское благословение. Мы двинулись к папочке. Почему толпа в церемониальном зале заахала и зароптала, я поняла не сразу. Только, когда мы добрались до трона, сумела рассмотреть, что ларец с королевскими регалиями пуст.

***

Если ты — дочь короля, на брак по любви рассчитывать не приходится. Не то, чтобы это было для меня неожиданностью, но… признаюсь, вертелась временами мыслишка: “А вдруг пронесет, вдруг, про меня просто… забудут?”

Папочке выпала нелегкая задача — устроить будущее целых девятнадцати дочерей. Пока до младшенькой дело дойдет… устанет предок, а то и (тьфу, тьфу, тьфу, конечно, я папочку своего люблю, хоть он и деспот) помрет, передав трон и символы власти — Azaah и Zaik — старшей из нас. У папы, при всех его несомненных талантах, сын получился только один, да и тот лет десять назад… ладно, не будем о грустном.

Разжиться бóльшим количеством потомков мужского пола не помогли ни Нефритовый жезл, ни Королевские яйца. Ну, то есть, эти самые Azaah и Zaik, которые королевские регалии Светлого королевства и символы плодородия по совместительству. Ой, и не надо мне тут говорить, что правильно переводится “Жезл жизни” и “Королевская мощь”. Знаю я эльфийский — мертвые языки входят в программу мучения принцесс. Только вот внушительных габаритов палка неприличной формы, вырезанная из нефрита, и пара искусно инкрустированных самоцветами золотых яиц всем своим видом требуют более вольного перевода названий.

В общем, несмотря на все старания, у королевской четы с завидной регулярностью получались девочки, а придворный маг поговаривал о проклятии. На двадцатом ребенке мамочка взбунтовалась и заявила, что если папа хочет еще одного сына, то пусть сам и рожает или ищет себе другую жену, помоложе. Но папе другая жена не нужна. Как он говорит, они с мамой “уже притерлись”. Не хочу даже думать, что он имеет в виду.

Мне банально не повезло. Незадолго до моего совершеннолетия папочке позарез понадобилось завоевать Великие пустоши — пыльную, никому не нужную степь на границе с Темными землями, в которой нет ничего, кроме кочевников, да и те унылы донельзя. Но придворный маг заявил, что ему крайне необходимо поискать философский камень в тех местах, и папа счел, что проще район поиска завоевать, чем ломать голову, как обеспечить безопасность магу в логове воинственных кочевников.

Маг у нас на все королевство один, да и тот — теоретик. Только и может, что с постепенно теряющими силу эльфийскими артефактами управляться. Хотя, может, это не артефакты силу теряют, а Томас — наш маг — слова заклинаний коверкает, как придется. Слыхала я — это же какой-то ужас, эльфы казнили бы, если б услышали. Томас меня совсем не стесняется, привык, что эльфийский в королевских детей палкой вколачивать приходится. Только не учел, что у юной, романтически настроенной принцессы может найтись дополнительный стимул для прилежания. Сам виноват. Не нужно было оставлять эльфийские любовные романы в библиотеке на полках, до которых свободно может дотянуться миниатюрная девица. В общем, язык я выучила гораздо лучше наставника, но виду не подавала — еще припряжет древние магические свитки расшифровывать.

Да, так о чем это я.

Сегодня день моего бракосочетания. Бр-р, ну и словечко. Прав Утя, хорошее дело браком не назовут. Вообще-то он Утабрар, но это имя, по его же собственным словам, слишком пафосно для придворного шута. Поэтому он просит всех называть его Утей. Говорит, что для его росточка имя из трех букв — в самый раз. Утя — карлик. Поэтому над ним все смеются. Но я не смеюсь. Над ним. Нельзя смеяться над человеком только потому, что он не такой как все. Я смеюсь над его шутками. Вот они на самом деле смешные, но большинство придворных не способны их понять. Поэтому для этих остолопов у Ути припасены всякие ужимки и трюки с падением на фруктовой кожуре.

Ах, да. Мой брак.

Завоевав Великие пустоши, папа, по наущению придворного мага, решил скрепить союз, предложив предводителю кочевников одну из дочерей. Тот отказываться не стал, несмотря на наличие трех жен и седой бороды. Только потом мы разобрались, что старик не о себе пекся, а об одном из своих сыновей, коих у вождя оказалось не меньше, чем дочурок у моего папочки. Правда, в большинстве своем, сыновья эти уже давно пристроены, а некоторые и второй женой обзавестись успели. Тот же, который достался нам — Аэллон, что по-эльфийски значит “хитрый вождь” — судя по всему, совершенно не оправдал своего имени (или наоборот, оправдал — это смотря с какой стороны посмотреть), так как оказался единственным среди всей этой братии холостяком. Ни одна из девушек племени замуж за него не хотела. А нашего согласия папочка, как обычно, решил не спрашивать. Впрочем, очередь все равно была не моя, и я не переживала. А зря.

Кто же знал, что у этих дикарей принято, чтобы новобрачная была не старше шестнадцати? А не старше шестнадцати у папочки одна я осталась. Да и то, это ненадолго. Завтра у меня день рождения. Поэтому со свадьбой решили поторопиться. Я даже женишка еще не видела, и до брачной ночи нам вряд ли представится возможность познакомиться поближе.

Кочевники мне не понравились: сплошь низкорослые и щуплые (наверное, чтобы лошади не тяжело было), с непропорционально большими руками и ногами — в общем, те еще красавцы. Ну, это как раз не страшно. Я тоже росточком не вышла — это у нас фамильное, так что, как мамочке, на мужа сверху вниз смотреть не придется. А некрасивый муж — страховка от супружеских измен, придворные дамы с таким не станут шашни крутить. Хуже другое: поговаривают, что у них принято мясо кушать. А я так не могу. Все-таки, люди — наследники эльфов. Мне сама мысль отнять жизнь у другого живого существа ради того, чтобы желудок набить, претит. Не уверена, что смогу без содрогания сидеть за одним столом с поедающим мясо мужем. Ну и нравы у этих дикарей. Точно бесы. Плохое соседство — оно сказывается. И пусть уверяют, что граница с Темными землями на замке: между ними и нами непроницаемая магическая стена. Но ведь откуда-то кочевники набрались привычек дурных, не сами же до такого додумались.

У меня даже мыслишка мелькала каким-то образом попытаться от этого брака отвертеться. Но ничего умнее побега от алтаря в голову не пришло. Всего и делов — на денек где-то схорониться, а завтра, уже совершеннолетняя, я кочевникам не нужна буду.

Я сочиняла план побега весь вчерашний день. Так ничего толком и не придумала, только кормилицу своим унылым видом расстроила. Она даже попыталась меня вечером подбодрить — испекла самый настоящий именинный торт. А я и подумала: “Почему бы и нет?” Задувая свечку, загадала желание, чтобы завтра, то бишь, уже сегодня, что-нибудь случилось, и мне не пришлось бы выходить на этого Аэллона.

То, что следовало быть осторожнее и конкретнее в своих желаниях, я поняла слишком поздно.

 

Так вот, день начался неудачно. С попытки избежать бракосочетания.

Темно. Сыро. В бок колет что-то ужасно золотое и холодное; в щеку давит инкрустированный камнями замок ларца с королевскими регалиями. Усик крепления от выпавшего камня царапает кожу, но отодвинуться некуда — я затылком в крышку сундука упираюсь. Ну зачем я этот камень трогала? Теперь на щеке царапина останется. Кто ж знал, что яшма так слабо держится, ее ведь совсем недавно заменяли. Утя тогда еще долго напыщенного старикашку-ювелира пародировал, вставив монетку в глаз на манер увеличительного стекла, с которым ювелир не расставался. Ходил за ним везде хвостиком, старикан даже разозлился и папочке нажаловался, что шут ему работать мешает. Папа даже Утю из дворца отослал, пока ювелир работу не закончил и не сдал. Он бы вообще всех отослал, лишь бы ювелиру угодить — ворчливому старикану все мешали, но маг был нужен, чтобы настроить комбинацию на секретном замке, а меня у папочки рука не поднялась куда-то отсылать. Теперь понимаю, почему.

Кушать хочется… А может, ну его, этот побег? Попробую перевоспитать своего кочевника.

Мамочка ведь папу отучила ездить всех завоевывать. Теперь он генералов посылает, а сам дома сидит, королевством управляет. Мамочка говорит: “Главное, чтобы стимул правильный был.” Утя, конечно, не преминул отметить, что теперь ему понятно, почему мама папе все время девочек рожает, чтобы стимул был не прекращать попытки обзавестись наследником. Но Томас разразился целой мудреной речью, из которой никто ничего не понял, кроме того, что папа сам виноват во всех своих девочках — слишком старается. Лично я думаю, что папочка тут ни при чем. Просто магия эльфийских артефактов выдыхается.

— Ты уверрен, что искать следует в сокрровищнице? — голос незнакомый, хрипловатый, слова произносит отрывисто, оружие бряцает. Наверное, стражник.

— Это самое вероятное место. Я бы на месте… — а это Томас. — В общем, я бы в первую очередь сюда сунулся.

Голоса и шаги — тяжелые, шаркающие Томаса и легкие, неровные, с пристуком, его спутника — приближались. Ну все, противный старикашка меня вычислил. Вот никогда не получалось его провести. Может, не такой уж он и шарлатан, как мне кажется? Проделки и шалости многочисленного королевского потомства от придворного мага, как правило, укрыться не могли. Странно, что он мое увлечение эльфийскими романами прозевал. 

Хотя… нашего Илаэ он ведь проворонил — я совсем недавно слышала, папочка так говорил, когда они с Томасом ругались. Папа кричал, что маг не справился с воспитанием доверенного ему королевского отпрыска, а Томас в ответ огрызался, что нужно было больше внимания сыну уделять, а не продолжать строгать дочерей. Поругались они тогда знатно, несколько дней не разговаривали, но потом папа не выдержал — ему срочно потребовалось предсказание — и простил мага. Знал бы папочка, как Томас свои “предсказания” сочиняет — погнал бы из дворца взашей. Кажется, я знаю, зачем магу столько эльфийских романов. Он просто берет первый попавшийся с полки, открывает на случайной странице и переводит фразу, на которую взгляд упадет. Учитывая высокопарность слога и любовь эльфов к иносказаниям, душевные метания влюбленных эльфиек вполне сойдут за мудрость.

Я осторожно приподняла крышку, выглянув в образовавшуюся щелочку. Томас, одетый по-простом — в рубаху и облегающие штаны, шел рядом с вооруженным до зубов незнакомцем. Этот вообще оружие чуть ли не на голое тело напялил. Жаль, обувь не видно, чем он так раздражающе цокает? Не знаю, из какой постели маг своего спутника вытащил, если тот даже одеться не успел, но сам Томас явно выскочил из покоев в спешке — обычно он не позволяет себе разгуливать по дворцу без церемониальной мантии. Точно, меня ищут. С чего бы еще старику в таком неподобающем виде разгуливать? То-то у мага руки ходуном ходят, пальцы то сплетает, то расплетает, не успокаиваясь ни на миг — он так всегда делает, когда нервничает. И спутник его в оружие изо всех сил вцепился.

Томас со спутником прошли мимо ниши, в которой расположились мы с сундуком, и направились дальше вглубь сокровищницы. У меня сердце замерло, когда они мимо проходили.

Прятаться тут и дальше смысла нет. Еще немного, и маг сообразит, что сундук, в котором хранится церемониальное барахло — замечательное место, где вполне может схорониться девица небольшого размера, но с большим нежеланием выходить замуж. Я-то, конечно, половину побрякушек из сундука повыкидывала, но крышка все равно плотно не закрывается. Да и вообще место я неудачное выбрала — если не Томас сейчас, то те, кто придет за ларцом с регалиями, меня обязательно обнаружат.

Мой расчет был на то, что сюда никто сегодня не сунется. Кто ж знал, что Azaah и Zaik еще не забрали? Все необходимое для бракосочетания должны были достать из сокровищницы еще вчера.

Вчера к вечеру, когда мы с кормилицей прикончили именинный торт, убранство невесты уже принесли: и подвенечное платье, и жуткая многослойная вуаль угрожающе свисали с потолочной люстры посреди моей спальни, напоминая сильно раскормленное привидение. Они-то меня и сподвигли на рассвете предпринять решительные действия по спасению своей, почти загубленной, жизни. Ворочалась я всю ночь без сна, смотрела на это безобразие, и понимала: даже в такой мелочи, как быть красивой на собственной свадьбе, королевским дочерям отказано.

Вместо алого, расшитого золотом и каменьями наряда, на нас напяливают какой-то жуткий белый саван. Которому уже эльф-знает-сколько лет. Традиционное подвенечное королевское платье. Эльфийский фасон. Пошито эльфами, которые уже давно то ли покинули наш мир, то ли просто вымерли. Об этом мнения историков расходятся.

Эльфы уехали, а платье осталось. И ничего ему не делается, несмотря на все прошедшие века. Как по мне, платье — одна из совсем немногих гарантированно волшебных вещей, оставшихся в нашем мире. В Светлом королевстве, так точно. И судя по всему, не так уж и плохо, что у нас их так мало осталось. Ничего путного от магии ждать не приходится. Ну вот чего хорошего в том, чтобы выходить замуж в том же платье, что и все твои сестры, с прабабкой в седьмом колене в придачу? Но волшебной вещи сносу нет, а еще платье само подстраивается под размер своей жертвы, даже перешивать не надо. Так что без шансов.

— Охрраны на дверрях нет? — удивился хриплый голос. Возвращаются.

— Незачем. Замок магический — эльфийский артефакт. Я сам его настраивал. Никому, кроме королевской семьи, сюда без специального пропуска не попасть.

Да, и на это я тоже рассчитывала.

Стараясь не шуметь, я осторожно выбралась из сундука. Крадучись, будто кошка, двинулась вдоль стены к выходу из подземелья. Успела.

 

— Волосы подберем или оставим распущенными? — разрумянившаяся кормилица суетилась вокруг меня, в сотый раз поправляя складки на платье и стряхивая невидимые пылинки со слишком длинных рукавов с разрезами.

— Подбирай.

Да какая разница-то? Под всеми этими слоями белой органзы все равно ничего видно не будет. Я вообще сомневаюсь, что смогу до алтаря дойти, не спотыкаясь, и женишка ни с кем не перепутаю. Хотя уж его-то сложно перепутать: кочевники настояли, чтобы жених был на церемонии в их традиционном наряде. Еще дома старейшины, благословляя, заплели волосы жениха в множество косиц с вплетенной в них всякой мелочевкой: монеты, перышки, крохотные бубенцы, яркие толстые нитки, даже колоски сушеные. Поверх всего этого на бедолагу напялили  жуткую накидку из шкур и звериную маску.

Ну хоть от свадебных плясок их отговорили: сошлись на том, что будет только Песнь счастья, которую исполнит хор, пока мы к алтарю идем. Тоже, как я понимаю, ничего хорошего.

— Ох, не успеваем ничего, — причитала кормилица. — Что ж ты гуляла-то долго так?

— Тогда оставляй распущенными.

Ага, гуляла. Когда я выдохнула облегченно, радуясь, что от мага сбежала, и чуть ослабила бдительность, наткнулась на Утю. Шут так искренне изумился, увидев меня в подземелье, что я не удержалась и на его недоуменный вопрос ответила, что сбегаю с собственной свадьбы. А этот гад проницательный, вместо того, чтобы посмеяться удачной шутке, взялся меня обратно в мои покои отконвоировать. 

С Утей я теперь еще долго разговаривать не буду. А еще друг, называется. Мог бы сделать вид, что не заметил меня. Я так и сказала, но этот предатель ответил, что он не может себе позволить, чтобы меня папочка из дому выгнал за то, что сбежала с собственной свадьбы. Я фыркнула, ответив, что этого себе только Томас позволить не может — он, как наставник королевских детей, за меня в ответе, а у шута даже не спросят. Но Утабрар был непреклонен, заявив, что маленькая я, чтобы понимать, почему так. То есть, для того, чтобы замуж выходить, не маленькая, а чтобы лучший друг объяснил, почему не хочет помогать — маленькая? “Умничка, понятливая ты, моя принцесса, — этот шут мне поклон глумливый отвесил, такой глубокий, что огромный шутовской колпак едва не потерял. — Прогуляемся? Нужно выветрить вредные мысли из твоей очаровательной головки.”

Сегодня Утя сам себя превзошел — таких здоровенных колпаков у него еще не было. С этим сооружением на голове он почти со мной ростом сравнялся. Правда, вопреки обыкновению, ярко-алый монстр был украшен всего лишь золотым позументом и кисточками из ниток — никаких колокольчиков, которые шут так любит. Видимо, чтобы не слишком на себя внимание отвлекать, когда меня к алтарю будет вести. Это я скомандовала, чтобы Утя вел. Пусть все видят, как я отношусь к идее выдать меня замуж раньше очереди.

Я надулась и всю прогулку с ним не разговаривала. Зато он со мной очень даже продолжал разговаривать, но вместо того, чтобы посочувствовать, паясничал и шуточки свои плоские отпускал, которые для придворных. Я даже немного всерьез обиделась: ладно, сбежать с собственной свадьбы не дал, но за дуру-то зачем держать?

А уже перед самой дверью в мои покои Утя остановился и серьезно так, глядя мне в глаза, сказал: — “Не переживай. Просто позволь этому дню идти своим чередом. Я позабочусь, чтобы с тобой все было хорошо.” И вот что он имел в виду? Вообще, прозвучало зловеще: на последних словах голос Утабрара заглушил колокол с главной башни замка, возвестивший, что огонь в алтаре зажжен и день Королевского бракосочетания наступил. Скоро начнется церемония, а пока эти три удара колокола дают знать всем придворным и гостям, что пора собираться в церемониальном зале.

— Ну все. Красавица, — кормилица отступила на шаг, окидывая меня придирчивым взглядом. — Белоснежка, что и говорить.

Угу, Белоснежка. Сейчас то, как кормилица переиначивает мое высокопарное эльфийское имя — Даэрна, белая зима — звучит особенно уместно. В этом платье я и в самом деле на сугроб похожа.

— Повезло жениху твоему. Самая ладная ты у родителей получилась, все на тебя заглядываются, от шута до советника,  — продолжила восторгаться кормилица.

Я прыснула в кулачок. Вот уж действительно, повезло. Ну берегись, женишок. Раз уж не удалось отвертеться от брака, придется брать семейное счастье в свои руки.

 

Стоило мне ступить на ковровую дорожку, ведущую к алтарю, как взвыло так, что весь дворец содрогнулся.

Песнь счастья — это нечто. Если представить себе дюжину котов, которым наступили на, гм, хвост, соревнующихся в том, кто громче поведает миру о своей боли, то можно получить примерное понимание, чего следует ожидать. Роль котов исполняли ряженые в звериные шкуры кочевники. Я узнала льва, антилопу (она, кажется, в этом зверинце за главного, судя по тщательности костюма — парень даже на ноги мохнатые сапоги, оканчивающиеся настоящими копытами, надел) и даже медведя. Интересно, где они в своих пустошах медведя взяли на шкуру? Насколько я знаю, эти могучие звери там не водятся.

Остальных толком не рассмотрела: идя к алтарю больше думала о том, как бы не споткнуться о слишком длинный для меня пышный подол. После долгих препирательств кормилица оставила небольшую щелочку в вуали, так что я могла видеть, куда ставлю ногу, ну и еще немного, по мелочам. Но сильно глазеть по сторонам в этом облачении не получалось. Хорошо хоть Утабрар ободряюще сжимал мою ладонь, ведя к алтарю, иначе свадьба имела все шансы не состояться по причине того, что невеста заблудилась.

Стою, слушаю этот кошачий ор, прощаюсь с молодостью и свободой… Тут грохот, стук, певцы даже запнулись, кажется. Все оборачиваются, а мне в этих всех юбках-накидках и не повернуться толком, стою как поставили, передом к алтарю, задом к самому интересному. А там явно что-то происходит. Даже Утя дернулся и едва не уронил меня — так сильно потянул за руку, отпустить которую забыл. Я зашипела на шута, выдергивая пальцы из его хватки, и Утя поспешно отступил от алтаря, смешавшись с толпой придворных слева.

Певцы сменили жалостливые вопли на еще более жалостливые и увеличили громкость. Послышались взволнованные шепотки придворных, а потом по мраморному полу прошелестели сбивчивые шаги, приближаясь.

— Раз все в сборе, приступим, — Томас, которому, как придворному магу, досталась почетная миссия соединить новобрачных, при появлении жениха заметно оживился. Даже кислые нотки в его голосе почти не различимы.

Мне его стало немного жалко. Вид у мага был уставший и рассеянный, будто он давно уже в мечтах не здесь, а за пиршественным столом. Неудивительно. Сперва я опоздала на полчаса, потом долго брела к алтарю, сопровождаемая кошачьими воплями счастья. Потом жених куда-то запропастился, хотя это он должен был меня у алтаря ждать, а не я его. А Томасу все это время пришлось топтаться на месте, поддерживая волшебный огонь в алтаре. Ведь если огонь зажжен, то его нельзя погасить, пока на жениха и невесту не наденут брачные браслеты, чтобы сковать их судьбы навеки. Ну, как-то так, только пафоса побольше. Да и сам магический огонь не так-то и просто и быстро разжечь. Это требует от мага огромного внимания: заклинание длинное, и нельзя ни одного слова перепутать, иначе все с начала.

Приступим так приступим. Послушно выпрямилась, искоса поглядывая в сторону наконец-то добравшегося до алтаря женишка. Эльфова вуаль сильно снижает видимость, но, кажется, не такой этот кочевник и задохлик, как я себе представляла. Или это брачный наряд его делает крупнее? Кажется, он натянул на себя сразу десяток кошачьих шкур. Толком рассмотреть мешала вуаль, и я осторожно раздвинула шелк, проделывая щелочку побольше.

Накидка жениха состояла из множества слоев. Я сумела разглядеть и шкуру леопарда, и черную — наверное, какой-то невезучей пантере пришлось поделиться, и смахивающую на львиную, разложенную так, что грива образовала пышный воротник. Шкуры полностью скрывали фигуру, делая ее заметно массивнее. Спереди одеяние жениха странно топорщилось, и я с ужасом подумала, что, кажется, мне достался единственный толстяк среди кочевников. То-то его соплеменницы не жаловали. Ну ничего, если так, то сядет у меня на жесткую капустную диету. Мне толстые мужчины не нравятся. Надеюсь, хоть лицо у него не такое унылое, как у его поющих собратьев.

— Имеет ли кто-то возражения против этого брака? — закончив зудеть, Томас обратился к гостям. Кажется, в голосе мага я расслышала свою собственную надежду. С чего бы это? Не хочет терять помощницу?

Я имела, но моего мнения как раз никто и не спрашивал. Поэтому я оставила его при себе и продолжила украдкой разглядывать жениха. До того момента, как потребуется мое сознательное присутствие, еще есть время, можно пока не обращать на мага внимания.

В отличие от певцов, просто разодевшихся в шкуры, жених был в полноценной маске. Судя по всему, имелась в виду голова леопарда. Но в связи с тем, что звериную морду пришлось растянуть настолько, чтобы ее можно было на манер рыцарского шлема нахлобучить на голову, породу несчастного котика можно было определить лишь по пятнам.

— Если никто не знает причин, могущих воспрепятствовать этому браку… — тем временем закончил речь Томас.

Хм. Не припомню я, чтобы два раза полагалась про это спрашивать. Неужели, маг мне шанс хочет дать? Я выглянула в щелочку вуали. Нет, на меня даже не смотрит, женишка разглядывает.

— Протяните руки, вверяя свою судьбу Священному огню, — слегка дрогнувшим голосом закончил Томас.

Ну вот и все. Еще немного, и я стану замужней женщиной.

Нет, не работает магия. Выдохлась после исчезновения эльфов. Желание, загаданное на именинной свечке, не сбудется. Возможно, конечно, дело в том, что торт не совсем именинный был — день рождения-то у меня только завтра. Но я в свое время всю библиотеку перерыла и Томасу помогала в его изысканиях. И пусть придворный маг папочке мозги пудрит, не мне. Я-то могу авторитетно заявить: магия ушла из нашего мира, осталась лишь в немногочисленных волшебных артефактах, которых становится все меньше. Сегодня мне “повезло”: за один день доведется напялить на себя целых два.

Для стороннего наблюдателя все выглядит так, будто на протянутые над огнем руки надевают тонкие золотые браслеты. Огонь в алтаре вспыхивает, лижет запястья, но не причиняет вреда коже. А когда он гаснет, то браслеты оказываются скованы тонкой, но жутко прочной золотой цепочкой. И все. До первой брачной ночи свежеиспеченные муж и жена друг от дружки и на шаг не отойдут. И только после надлежащего исполнения обеими сторонами супружеских обязанностей цепочка исчезнет вместе с браслетами, оставив за запястьях счастливых молодоженов золотистые узоры из эльфийских рун. 

Щелчок золотого браслета на правом запястье я скорее почувствовала, чем услышала. А через мгновение тяжесть соткавшейся из огня алтаря цепочки возвестила о крушении моей последней надежды на то, что Священный огонь не признает нас с Аэллоном парой. Бывало, ведь, и такое.

Я сама не видела, но одного из папиных старших братьев Священный огонь так обломал. Пришлось ему расстаться с невестой, чтобы более не встречаться никогда — таков закон. Мамочка рассказывала, что дядя так сильно убивался, что отказался от своей очереди на престол, а потом вообще уехал куда-то на границу и там умер. Любил он свою невесту, с детства еще — она ему кузиной приходилась. Поговаривали, что даже первой брачной ночи не дождался. Возможно, это и подвело.

К сожалению, идея пойти по стопам незнакомого мне дядюшки — все эти события имели место лет тридцать назад, меня тогда и в планах не было — пришла мне в голову слишком поздно, уже утром, когда попытка побега не удалась. Так что реализовывать мне ее было некогда, да и не с кем особо. Не с Утей же, в самом деле. Шут меня после такого предложения совсем уважать перестал бы..

— …навеки, и даже смерть не разлучит вас.

Жених, кажется, тоже не особо рад свершившемуся бракосочетанию. Под всеми этими шкурами-масками не видно, конечно, но когда между нашими браслетами появилась цепочка, он заметно напрягся. Прямо сквозь все слои ткани и меха, нас разделяющие, можно было почувствовать. Боится он что ли? Меня? Вот умора будет. Ну ничего, пусть боится, легче будет перевоспитывать.

Так, а сейчас — лишние мысли в сторону, все внимание на происходящее. Папочка нас благословлять будет, если заметит, что отвлекаюсь, обидится. А обиженный папочка вполне может отправить меня жить к мужу в степь. А я несогласная, пусть лучше Аэллон привыкает к дворцовой жизни, чем я к кочевой.

Папа, как всегда, не может без речи. Стою, слушаю, стараюсь не хихикать. Он как раз до внуков дошел. А я представила, как мы с этим… упитанным кочевником этих самых внуков папочке делаем… И уже не знаю, смеяться или плакать. Все-таки, хочется, чтобы как в эльфийских романах, а в них толстых героев-любовников не водится. Во всяком случае, в тех, что до наших дней дошли.

— Подойдите, дети мои.

Ну наконец-то! Папочка закончил с речами, сейчас даст подержаться за Мощь Королевскую, огреет нефритовым Жезлом жизни по голове, и мы можем быть свободны. До завтрашнего утра нас в спальне запрут, а сами будут веселиться. Ну и пусть, натанцеваться я еще успею, все равно, в этом облаке, по ошибке принимаемом за платье, сильно не потанцуешь. А с кормилицей я договорилась: нам все самое вкусное в опочивальню принесут. В моем понимании, конечно, в муженьке хороший вкус еще воспитывать придется.

Мы двинулись к папочке. Мое продвижение затруднялось тем, что на одной руке болтался муж, а второй приходилось придерживать волочащийся по полу подол, чтобы не споткнуться. Еще и вуаль эта. У мужа дело тоже не очень ладилось: он путался в своих шкурах и заметно прихрамывал. Толстый, да еще и хромой? Вот уж “повезло”: подсунули кочевники, что самим не надо. Ну, хоть гарантированно не старый. Вроде бы, вождь что-то там лепетал, будто сыночек — младшенький. Хотя, глядя на сморщенное, точно печеное яблоко, лицо вождя и принимая во внимание, что Аэллон в женихах сильно засиделся, можно было предположить, что младшенькому раза в два больше лет, чем мне. Но это еще не старый, наверное. Вон, Утя тоже меня почти в два раза старше, а ведь он совсем не старый. Хотя сейчас шуту, маячившему за троном ярко-алым пятном, можно было все пятьдесят лет дать, а не почти тридцать — настолько посеревшим и осунувшимся выглядело его лицо.

Почему толпа в церемониальном зале заахала и зароптала, я поняла не сразу — все-таки, вуаль заметно обзору мешает. Только, когда мы добрались-таки до папочки, я вуаль откинула и сумела рассмотреть, что ларец с королевскими регалиями, водруженный на специальную подставку около папиного трона, пуст. Муж, похоже, тоже понял, что что-то не так. Дернулся испуганно, назад попытался сдать, но кто ж его пустит, я стояла крепко.

— Ваше Величество, тревога! Сокровищницу ограбили! — это стражники.

Ну кто их учил так бесцеремонно врываться в зал во время церемонии?

— Знаю, — папа недоволен. Голос ласковый, спокойный. Когда папочка так говорит, лучше под горячую руку ему не попадаться. — Мне вот только интересно, почему ВАМ столько времени потребовалось, чтобы это выяснить.

— Ваше Величество, — стражники бухнулись на колени. — Вы же сами велели не торчать у дверей без дела. Дежурный проверяет сокровищницу раз в час, мы думали, этого достаточно…

— Вы думали? Вы ДУМАЛИ? — папочка начинает кипятиться. — И как вообще такое возможно?

Это нехорошо. Ему нельзя, у него сердце. Если папочке сейчас поплохеет, мамочка потом ему такую головомойку устроит!

— Бесы, Ваше Величество! — пискнул один из стражников совсем уж тонким голоском. — Дежурному по голове дали, он сознание потерял. Мы забеспокоились, когда Баэл с обхода не вернулся вовремя, я пошел проверить, а там…

— Дети, марш в опочивальню! — папа уже взял себя в руки и принялся раздавать указания. — Благословение получите потом. Пока и без него справитесь, дело молодое. Так что там? — это он уже к нам интерес потерял и принялся допрашивать стражников.

Муженек, заслышав, что папочка нас отпустил, рванул, было, к выходу, но не тут-то было. Во-первых, я в эльфийском платье могу только торжественно шествовать, а никак не бегать, а во-вторых, он не учел мое любопытство. Я хоть и хрупкая на вид, но если встану, как вкопанная, с места меня не сдвинешь.

— Ваше Величество, ограбили, — второй стражник приподнял голову, к которой прижимал изрядно пропитанную кровью тряпицу. — Пропали кубки золотые для церемонии семи девственниц, нарукавник для королевской соколиной охоты в первый день осени, золотой корсет Ее Величества для…

— Хватит, — папочка прервал стражника на самом интересном.

Вот уж не знала, что у мамочки есть золотой корсет. Будь такое в сундуке с церемониальным барахлом — я бы заметила. Интересно, для чего он? Что-то я не припомню такой церемонии…

— А то, что Azaah и Zaik пропали, вы не заметили? — вкрадчиво поинтересовался папа.

— Но Ваше Величество, регалии ведь унесли в церемонный зал…

— А когда регалии уносили, ларец открыть и убедиться, что все на месте, не догадались?

— Дык, как мы смели, Ваше Величество… — стражник совсем смешался.

— Бардак, а не королевский дворец! — выругался папочка.

Полностью с ним согласна.

— Да и беса в сокровищнице не было еще тогда, — продолжил оправдываться стражник.

— Откуда тебе-то знать, ты всю сокровищницу обыскал, когда за ларцом приходили? — ну не выдержала я. — Кто, кстати, приходил?

— Ты еще здесь? — Оо, а вот когда папочка кричать начинает, то пора делать ноги. Судя по мелькнувшему у двери алому силуэту, Утя тоже так считает. А примеру умного человека стоит следовать.

Я поспешно подхватила юбки и поволокла опешившего муженька за собой. Тот даже не сопротивлялся особо. Не уверена, что он вообще понимает, что вокруг происходит. За все время нашего знакомства парень не проронил ни слова. Интересно, а этот Аэллон вообще наш язык понимает? Вот умора будет, если мне с собственным мужем придется жестами изъясняться.

 

— Каак это снять?

Едва дверь спальни за нами захлопнулась, мой молчаливый муж заговорил. Акцент у него есть, конечно, но не такой, как у других кочевников, те говорят раскатисто, на перестук копыт похоже, а он гласные слегка тянет.

—  Само спадет, к утру. — Я с наслаждением стянула с себя надоевшую вуаль, ощущая, насколько легче стало голове. Хор-рошо!

— Э-э, к утру мееня не устраивает, — всполошился Аэллон. — К утру я плаанирую быть уже очеень даалеко отсюда.

Это куда он собрался, позвольте спросить? Папочка же договорился с его папочкой, что мы у нас во дворце жить будем.

— Ну, тогда не будем откладывать дело в долгий ящик, — фыркнула я, делая шаг навстречу мужу.

Тот шарахнулся в сторону, забавно запутавшись в шкурах. Ожидаемо полетел на пол, загрохотав, точно пустое ведро. А я… полетела следом — предательская цепочка оказалась слишком короткой.

Лежим. Муж снизу, я на нем. Маска от падения слетела.

— Аэллон, а ты точно кочевник? — спрашиваю с подозрением.

— Я точно не Аэллон, — вздыхает он, бесцеремонно спихивая меня на пол и садясь. — И вот это, — “не Аэллон” потрясает левым запястьем, на котором красуется эльфийский брачный браслет, — в мои плааны никаак не входило.

Я с интересом уставилась на своего новоиспеченного спутника жизни. Не старый — это радует. Возможно, мой ровесник, ну или немного постарше, тут не разберешь. Не кочевник — однозначно. Кожа смуглая, красноватая, глаза ярко сверкают нереально-синим из-под длинной челки, из растрепанной шевелюры выглядывают заостренные кончики ушей…

— Ты что — эльф? — вытаращилась я.

— Скажеешь тоже, — скривился парень, вставая.

Я осталась сидеть, поэтому подняться у муженька получилось лишь наполовину. Когда цепочка его остановила, “не Аэллон” дернулся, хватаясь руками за живот, будто тот у него разболелся, но было уже поздно. По полу прогрохотало, и на мрамор пола посыпались: кубки золотые для церемонии семи девственниц в количестве семи штук; нарукавник для королевской соколиной охоты в первый день осени и странная, но несомненно золотая конструкция из ажурной проволоки, сотканной на манер кружева. Как я понимаю — тот самый корсет Ее Величества. Хм. А милая штуковина… Кажется, я догадываюсь, зачем он мамочке мог понадобиться… Может, не отдавать? Скажем, что не было…

— Эй! — до меня дошло. — Так это ты нашу сокровищницу обчистил? Ты, вообще, кто такой?

— Да не собираался я ваашу сокровищницу граабить! — возмутился парень. — Понятия не имею, каак это вышло. Сиам я. Беес.

— То есть как это, понятия не имеешь? — я опешила. — Нельзя просто так взять и по ошибке пробраться в королевскую сокровищницу, там замок эльфийский! Его никто взломать не может, а открыть могут только члены семьи королевской. Стой, ты сказал “бес”? Настоящий? С той стороны? А рожки твои где?

— Ты мне что, уже измеенить успеела? — фыркнул бес.

Я прыснула. Забавно: бес, а шутки человеческие. Может, не так уж мы и отличаемся? Ладно, насчет рогов наши ученые мужи тоже не очень уверены были, но…

— А хвост-то у тебя хотя бы есть? Покажи!

Я вскочила и кинулась к парню, не обращая внимания на затрещавшую от небрежного обращения эльфийскую ткань платья — все равно уже пятно посадила, чего до меня, кажется, не удавалось никому. Дурацкие шкуры, из-за них хвост не разглядеть, если он есть, конечно. А мне казалось ужасно важным в первую очередь выяснить именно это: есть ли у моего мужа хвост.

— Это интимное! — взвился муженек, пытаясь отскочить настолько далеко, насколько позволяла цепочка.

— Между супругами не должно быть секретов! — сурово сдвинула брови я. — Или ты хочешь, чтобы я тебя страже сдала? То-то скандал будет: муж принцессы ограбил собственного тестя.

— А ты не сдаашь? — с надеждой поинтересовался этот… Сиам, кажется?

Хм. А имя-то, похоже, эльфийское. Дикий кот. Я пристально оглядела муженька с головы до ног. Сейчас, когда он избавился от маски и золотого барахла, которое прятал под шкурами накидки, можно было с уверенностью сказать, что еще два моих опасения не оправдались. Во-первых, никакой он не толстый, скорее, наоборот, хотя под шкурами так точно и не определишь. А во-вторых, маска ему роста прибавляла, но не так много, как мне думалось — муж и без нее коротышкой не смотрелся. В сравнении со мной, так точно. А еще и хвост… кажется, не так уж и неудачно я замуж вышла…

— Не сдам, если покажешь хвост, — выдвинула я предложение. — И расскажешь, как ты умудрился проникнуть в нашу королевскую сокровищницу. И как тебе удалось убедить кочевников выдать тебя за сына вождя.

— Я не проникаал в ваашу сокровищницу… — Сиам сбился, встретив мой возмущенный взгляд. Ну надо же, я его, можно сказать, на горячем поймала, а он в глаза врет! — Я проникаал в наашу.

Так, а вот с этого места поподробнее. Если он проникал в королевскую сокровищницу Темных земель, то как оказался в таковой Светлого королевства?

— Дураацкий артеефакт не таак срааботал, — туманно пояснил парень.

Ухты. И у них тоже есть эльфийские артефакты? Значит, я была права, магия выдыхается? Хм. Это может объяснить, как бесу удалось преодолеть магическую стену между нашими половинами мира. И почему это дурацкое самоподстраивающееся под размер невесты платье мне так длинно. Кстати, а ведь я могу уже от него избавиться!

Я двинулась к платяному шкафу, на ходу распуская шнуровку на груди. Сиаму пришлось тащиться за мной.

— Так, что за артефакт, как он связан с твоим проникновением в королевскую сокровищницу? — обернулась к мужу, расстегивая застежки на плечах и позволяя платью соскользнуть с плеч на пол. Досадливо заметила, что на левом рукаве виднеется бурое пятнышко. Кровь что ли? Я, вроде бы, совсем близко к раненому стражнику не подходила, и как умудрилась запачкаться?

— А? Что?

Кажется, бес не совсем понял суть вопроса, да и вообще, где-то в облаках витает, судя по взгляду. План побега продумывает, что ли?

— Артефакт, — повторила я. — Как ты с его помощью в нашу сокровищницу проник?

— Не в ваашу, — Сиам закатил глаза от моей непонятливости. — В наашу. Я должеен был перенеестись прямо внутрь наашей сокровищницы. Прихваатить таам кое-что и веернуться теем же путеем.

— А перенесся в нашу? — кажется, до меня начало доходить.

— Выходит, что таак. Не стоило связывааться с артефаактами, знаал же, что беесы с ними не совмеестимы. Или это они с наами? — печально вздохнул Сиам. — То-то артеефакт звеенел, точно взбеесившийся колокол с выводком колокольчиков, когда я в ваашей сокровищнице оказаался. Переенапрягся от слишком длинного перееноса, да еще и череез магичеескую стеену.

— И что, поняв, что не туда попал, ты все равно решил продолжить начатое? — вот это преданность делу!

— Откуда я мог знаать, что не туда попаал? Я что, кааждый деень в королеевские сокровищницы хожу?

И то верно. Но все равно, неужели он не насторожился, когда не обнаружил того, за чем пришел? Кстати, а за чем он все-таки туда полез?

— Ты увеерена, что хочеешь это знаать? — насторожился муж.

— Должна же я знать, что ты мне не врешь насчет “не туда попал”.

— Символы королеевской влаасти, — вздохнул Сиам. — Скипеетр и инкрустироваанные самоцвеетами золотые деержавы. Паарные. Одна для короля, вторая — для королеевы.

— Azaah и Zaik? — я не поверила своим ушам. Очень уж их символы власти на наши символы плодородия похожи.

— Откуда я знааю? У мееня закааз был. Описаание и инструкция, где искаать.

Ага, вот, значит, как.

— Раздевайся, — решительно велела я, делая шаг навстречу мужу.

Тот настороженно зыркнул на меня, зашипел, точно кот рассерженный, и снова попытался шарахнуться в сторону.

— Не вреемя сейчаас, теебе не кажеется? — сглотнув, выдавил он.

— Что не время? — не поняла я. — Шкуры свои снимай. Ты же под ними Нефритовый жезл и Королевские яйца прячешь?

— Чеего???

Кажется, изумление на его лице — вполне искреннее.

— Azaah и Zaik, ты ведь их прихватил тоже. Куда ты их спрятал? Ладно эти побрякушки, — я небрежно пнула ногой один из золотых кубков, раскатившихся по полу спальни. — Но королевские регалии придется вернуть. Хотя… и остальное тоже придется… Кроме, корсета, пожалуй, — подумав, добавила я.

Так, а барахло это надо пособирать, чтобы по всей спальне не валялось. Мало ли кто зайдет, еще и меня в соучастники запишут.

— Да не браал я никааких Azaah и Zaik! Лареец пуст оказаался. Прихваатил, что рядом, вокруг сундука, ваалялось, и реешил ноги уносить — в сокровищницу кто-то вошеел.

— Как это пуст?

— А вот таак. Я ж тоже не идиот, зачеем мне таащить цеелый лаарец, если у мееня закааз только на его содеержимое. Открыл, посмотреел — пусто.

— Я имела в виду, как ты его открыл? Там же замок с секретом. Ладно, в то, что твой артефакт промахнулся и вместо вашей сокровищницы отправил тебя в нашу, я еще могу поверить. С большой натяжкой, — уточнила поспешно. — Но что секрет замка в вашем ларце такой же, как в нашем — вот уж не поверю.

— Да каакой таам секреет? — фыркнул Сиам. — Я просто надаавил на сеемь каамней, которые на заамке, он и открылся.

— Семь?

— Ну даа, ровно по цветаам раадуги.

— Ты что-то путаешь. Камней шесть. Желтая яшма выпала.

— Ну не знаю, я пока еще не в том возраасте, чтобы проваалами в паамяти страдаать, — обиделся бес. — Каамней было сеемь, все каамни были на месте. Яшма тоже.

— Но тогда… — от волнения я принялась мерять шагами комнату, не обращая внимания на едва поспевающего за мной Сиама, — ларец подменили! Причем, подменили еще до того, как забрали из сокровищницы.

Бес отстал, дернув меня за собой. Правое запястье обожгло болью. Я раздраженно потянула за цепочку: все-таки, одно из моих опасений, похоже, сбылось.

— Ты чего хромаешь?

— А ты бы попробоваала не хромаать, когда саапоги на три размеера мееньше.

Я фыркнула насмешливо. Знал бы он, что у барышень принято туфельки как раз на пару размеров меньше носить, чтобы ножка миниатюрнее казалась… Мне, правда, это ни к чему, у меня размер ступни, как и рост, фамильный — крохотный.

— Так сними, чего мучаешься? — пожала плечами я, но беготню прекратила.

Оставаясь на месте думать было не так просто, я вообще не люблю сидеть на одном месте. Папочка всегда говорит, что у меня шило в попе.

От осенившей мысли я снова забылась и рванула ходить, уронив наклонившегося, чтобы снять сапог, Сиама. Сама, понятное дело повалилась сверху.

— О, а копыта у тебя есть? — мне пришло в голову, что про еще одну характерную черту бесов я не уточнила.

— Пф-ф-ффф, — по лицу муженька можно было легко прочитать, что он думает по поводу такого предположения.

— Смотри: когда я пряталась в сокровищнице, ларец был еще старый, тот в котором папочка хранит свои регалии, — принялась рассуждать я.

— Прятаалась? Зачеем?

Да уж, мимика у моего новоиспеченного мужа явно не королевская — все его мысли на лице. С таким дипломатические переговоры завалить — легче легкого. Хорошо, что мы в самом конце очереди, уж с чем с чем, а с престолом сестричкам придется без меня разбираться.

— Думаешь, у одного тебя этот брак в планы не входил? — я пожала плечами. Делать это, лежа верхом на бесе, было не очень удобно, но пока буду вставать, умную мысль забуду. — Когда я залезла в сундук с церемониальным барахлом, то повыкидывала оттуда кое-что, чтобы для себя место освободить. Раз ты стащил то, что вокруг валялось, то однозначно был в сокровищнице уже после меня. Но ты говоришь, что все камни замка были на месте.

Сиам кивнул.

— Вот! — я торжественно подняла палец вверх.

Для этого пришлось опереться локтями на грудь беса — тот даже крякнул от неожиданности и предпринял попытку выбраться из-под меня. Я внимания на его возню не обратила.

— А яшму я выколупала, пока в сундуке сидела. Камень выпал и в угол сундука закатился, я достать не смогла…

— Ваши высочества, к вам можно? Я вам покушать принесла, — в дверь коротко постучали.

Сказать, что нельзя, я не успела — кормилица уже входила в комнату, балансируя тяжеленным подносом, ломящимся от яств.

— Ой, а чего вы на полу-то? — заволновалась она. — Я же простыни шелковые постелила!

— Лежи, — шепнула я на ухо дернувшемуся подо мной Сиаму. — Ты же не хочешь, чтобы она поняла, кто ты. Она скоро уйдет.

Бес понятливо кивнул, а потом… ухватился за меня покрепче и притянул мою голову к себе. Я даже пискнуть не успела! М-ммм… А целуется он неплохо…

— А у нас там такое творится, такое творится, — кормилица уходить не спешила, впрочем, тактично отвернувшись от “пылких влюбленных”, которых мы изображали.

Вполне успешно, должна признаться. Прерывать конспиративный поцелуй не спешили ни я, ни муж.

— Лазутчик от бесов, говорят, во дворец пробрался. Вся стража на ушах — по дворцу бегают, ищут. Маг в сокровищнице артефакт нашел, при помощи которого бес туда поник.

Ну все, пока кормилица все свежие новости не выложит, не уйдет. А я не уверена, что долго смогу муженька от ее глаз прятать. Он уже зашевелился.

— Ты идиот? — промычала Сиаму в губы. — Артефакт в сокровищнице бросил?

Мычание в ответ долженствовало означать крайнюю степень раскаяния. Во всяком случае, я на это надеюсь. Однако косящий куда-то влево взгляд синих глаз намекал, что дело не в раскаянии, а в чем-то другом. Зыркнув в ту же сторону, я заметила мамочкин золотой корсет, который валялся почти на самом виду. Сейчас кормилица его заметит и…
— Томас говорит, что если бы артефакт не разрядился, бес бы так и ушел незамеченным, ведь через дверь он не проходил. А так ему пришлось выход искать и свое присутствие раскрыть. И ладно бы, только стражник пострадал. Там такое…

Ну все. Если кормилица второй раз подряд сказала “там такое”, она не уйдет, пока все новости не выложит. И сомневаюсь, что то, что молодожены немного заняты, ее остановит.

— Рассказывай, — вздохнула я и уселась прямо на мужа, откинув волосы назад.

Судя по чиху, послышавшемуся из-за спины, маневр удался: лицо Сиаму я прикрыла. Осталось незаметно подтащить корсет, чтобы бес его у себя под шкурами спрятал.

— Илаэ вернулся, — выпалила кормилица на одном дыхании, сложив руки у груди. — Бедный мальчик… Ой, а это тут откуда?

Все-таки, заметила корсет.

— Это… я взяла, — я решила рискнуть — вдруг пройдет такое объяснение. — Ты только не говори никому, ладно? Я, конечно, понимаю, что нельзя без спросу, но… — я сделала большие глаза и похлопала ресничками. Попыталась еще и зардеться, для пущей убедительности, но не вышло. — Пусть все думают, что бес уркал?

— Пусть, — легко согласилась кормилица. — Супостат и так делов натворил у нас. Поскорее нашли бы его, плаха по нему плачет! Надо же — мальчика нашего едва не убил. Я как увидела, это же ужас! Рана огромная, косички эти ужасные от крови послипались…

— Ка… — я не сразу поняла, о каком таком мальчике речь идет. Вроде бы, стражник тот, Баэл, никак на мальчика не тянул. Скорее, на дяденьку.

Но уточнить мне не дали — сам же “супостат” и не дал:

— Эй, я попрошу! — возмутился он, выпутываясь из моих волос и сбрасывая меня на пол. — Я никааких маальчиков не убиваал! Саами тут творите неепойми что…

— Батюшки! Бес! — выдохнула кормилица и осела рядом.

— Что ты творишь? — зашипела я.

— Она мнее убийство шила! — возмутился Сиам.

Понятия не имею, как можно “шить” убийство, но…

— Но ты ведь ударил того стражника!

— Ну удаарил, но он собираался треевогу поднять. К тому же, я его очеень аккураатно вырубил! У неего заавтра дааже голова болееть не будеет.

— Бе-е-е… — это кормилица очнулась и собралась кричать.

— Т-с-с, — Сиам сообразил быстрее, подскочив к кормилице прежде меня и зажав ей рот.

— Тихо, не кричи, пожалуйста, — попросила я. — Этот бес — теперь мой муж. Ты же не хочешь, чтобы моего мужа казнили? Тем более, за то, что он не совершал.

Ошалевшая от близости беса и от моего напора кормилица все же сумела сообразить, чего от нее хотят. Во всяком случае, глаза ее приобрели осмысленное выражение.

— Вот и замечательно, — я кивнула мужу, что можно отпускать. — Сиам не виноват. Ну, точнее, он, конечно, проник в нашу сокровищницу, но Azaah и Zaik не брал. И уж точно никого не пытался убить. Ты мне веришь? — я не сводила с кормилицы пристального взгляда.

Женщина, поколебавшись немного, тяжело вздохнула и сдалась.

— Здорово. А теперь расскажи все подробно, пожалуйста. Что там происходит?

— Илаэ вернулся.

— Да, ты уже сказала, — кивнула я. — Но… ведь это хорошая новость, верно? Почему он… ну, это… сбежал? Я ведь тогда еще совсем кроха была, не помню толком.

— Они с Его Величеством повздорили сильно. Илаэ… он нахватался сумасбродных идей  при попустительстве мага, — кормилица неодобрительно поджала губы. — Его Высочество считал, что мы должны разрушить магическую стену и завоевать Темные земли. Что бесам не место в мире, оставленном эльфами для людей. Вот Его Величество и велел ему убираться…

— Ну нааслушался пацаан чеепухи гдее-то, так что, нужно было его из дому выстаавлять? — Сиам не понял. — У наас точно таакие мысли срееди молодеежи бродят. В послееднее вреемя все больше. Эльфы ушли, чтобы освободить мир от маагии для своих потомков — беесов, а люди цеепляются заа прошлое, не жеелая отпустить маагию и даать ей уйти тоже. Но это веедь глупости, кто на таакое внимаание будеет обраащать?

— Не поняла. А чем вам магия мешает? — опешила я. О том, что магия уходит, жалеть нужно, а не радоваться этому.

— Скорее, мы ей. Думаешь, почеему артеефакт мееня не туда заакинул? Да еще и раазрядился за одно использоваание, хотя должеен был еще пару столеетий прорааботать. Мы плохо влияем на маагию. В наашем присутствии она закаанчивается в раазы быстрее.

Я только присвистнула.

— Эй, а зачем ты тогда стражника по голове бил? Дождался бы, пока замок разрядится, и вышел бы спокойно.

— Я таак и хотеел, но нужно было возле заамка торчаать, а тут страажник заявился так неевовремя. Пришеел бы он на полчааса позже… В общеем, не понимаю я, почеему твой паапенька Илаэ этого выгнаал. Заадал бы ему порку — деелов то. Мигом дурь бы выбил из мозгов.

— Илаэ… он пытался убить отца, — тихо проговорила кормилица. — Мы об этом не говорим. Его Величество запретил. Но сказал, что сына и наследника у него больше нет. 

Теперь присвистнул Сиам.

— Но теперь… Илаэ раскаялся и хотел вернуться. А тут… бедный мальчик.

Да уж. Нелегкая это работа — дрбиваться от расстроенной женщины нормального перессказа взволновавших ее событий. Кормилица Илаэ с рождения растила, как и всех нас. Со мной она, конечно, больше всех возилась — я ведь самая младшая, да и молока у мамочки мало было, а у кормилицы как раз свой ребеночек умер, так что меня она не просто нянчила, а еще и кормила.

Худо-бедно, мы все-таки сумели вытащить из кормилицы, что произошло. Особенно хорошо дело пошло после того, как мой муж на нее рявкнул. Я даже залюбовалась: он в тот момент очень на папочку похож был, хоть и бес. Илаэ нашли в подземелье, в коридоре, который вел к сокровищнице. Брат был без сознания, голова разбита — его ударили чем-то тяжелым в основание черепа. Очень плохой удар, по уверению дворцового лекаря, который опасался, что Илаэ может вообще в сознание не прийти. Как он проник во дворец, и что делал возле сокровищницы, никто и представить себе не мог.

— Ясное дело, что, — Сиам загадки не видел. — Это ведь очевидно: он за королевскими регалиями туда полез. Если уж один раз на отца покушаться не погнушался… — бес неодобрительно покачал головой.

— Илаэ не мог! Он раскаялся! — вступилась кормилица.

— А ты откуда знаешь? Он же без сознания, сказать никак не мог. — Мне бы ее веру в невиновность брата. Что-то в рассказе кормилицы не срасталось, не сходились концы с концами настолько, чтобы я в него поверила безоговорочно.

— Маг сказал. Говорит, ему Илаэ весточку передал, что в Великих пустошах скрывается, просил помочь вернуться и поговорить с отцом.

— И Томас помог? — что-то мне сомнительно, чтобы маг что-то такое затеял без согласия папочки.

— Говорит, не успел.

Я снова дернулась походить — вертелась у меня мысль, но в руки никак не давалась — но Сиам ловко перехватил меня за талию, не дав далеко отойти.

— Эй! Я подумать хочу! — возмутилась я.

— Думай таак, хваатит бегаать, — отрезал бес, перехватывая меня покрепче.

Кормилица чему-то умильно разулыбалась.

— Ну смотри. Ты, когда из сокровищницы сбегал, Илаэ в коридоре видел?

— Неет, я вообще, кроме страажника, никого по пути не встреетил. Потом только, когда на веерхние этаажи вышеел, услышаал колокольчики этого вашеего шута и юркнул в пеервую попаавшуюся двеерь. Гляжу, а таам костюм маскаарадный разложеен — явно приготовили, чтобы скоро наадеть — и никого. Ну я и переодеелся, реешил, рааз у ваас маскаарад, то вот он — способ леегко уйти незамееченным, смешаавшись с ряжееными.

— Да уж, маскарад, — мне стало смешно. И любопытно: — А чего не сбежал, когда неладное почуял?

— А мне даали? — столько искреннего негодования в голосе я раньше ни у кого не слышала. — Каакие-то мужики в шкураах вломились в комнаату и дааже слушаать не стаали — куда-то поволокли. А когда в заал втолкнули, то и беежать особо неекуда стаало. Кто ж знаал, что таам таакое… — Сиам трагично воздел вверх руку с брачным браслетом. Цепочка звякнула. — Я бы с боем к выходу прорываался…

И почему мне обидно? Я ведь тоже от этого брака отбивалась, как могла.

— Вот! И стражники, которые обнаружили твое вторжение в сокровищницу и тревогу подняли, про Илаэ ничего не говорили. Но ведь они не могли не заметить тело — там коридор всего один! Значит, Илаэ по голове стукнули уже когда нас с тобой поженили, — обрадовалась я.

— Я теебе сраазу скаазал, что это не я, — слегка обиделся бес.

— Я-то тебе поверила, но надо, чтобы и другие поверили. Осталось еще доказать, что ларец не ты подменил. Но ты проник в сокровищницу после того, как я оттуда выбралась, и до того, как за ларцом пришли. А подменили его как раз где-то между этими двумя событиями. То есть, у всех есть основания считать, что ларец подменить ты мог. Особенно, если ходившие за ларцом смогут припомнить, что видели брошенный тобой артефакт перемещения. Кстати, а они смогут?

— Навеерное, — Сиам призадумался. — Я его неподаалеку от сундука бросил.

У меня руки зачесались отвесить мужу пощечину. Ну как можно таким безалаберным быть?

— А можеет его этот вааш Илаэ подмеенил? — с надеждой спросил бес. — Можеет, он вовсе и не помириться хотеел, а украасть символы влаасти, чтобы саамому на преестол претеендовать? Мой закаазчик по наашу сторону стеены таак и планироваал.

— И ты, зная это, согласился украсть? — кажется, все зачатки уважения к мужу у меня только что развеялись, как мираж.

— Да, — Сиам гордо вскинул голову. — Если бы ты знаала, что творит нааш нынеешний король! Я дааже от оплааты планироваал откаазаться, — с колебанием в голосе добавил он. — Навеерное. Можеет быть.

— Нууу… — я призадумалась. Вопросы уважения к королевской власти, какой бы она ни была, мы обсудим потом. — В сокровищницу Илаэ войти мог свободно — Томас говорил, что настроил входной артефакт на членов королев… — я осеклась, — ской семьи.

— Что-то не таак?

— Все не так! Я слышала, как Томас это говорил, когда в сундуке пряталась. В сокровищнице. Я выбежала оттуда, а маг со спутником своим в сокровищнице остался. Я тогда решила, что они меня искать пришли. Но ведь никто не знал, что я сбегала. Ну, кроме Ути, но он не заложил бы. Ты не поднимала тревогу, когда меня в комнате утром не застала? — обернулась я к кормилице.

— Как можно? — ужаснулась она. — Я ведь понимаю, деточка. Замуж-то страшно выходить. Особенно, если жениха не знаешь, да еще и за кочевника. Тебе нужно было побыть одной, подумать.

— Вот! — я подпрыгнула, поддав все еще сжимавшему меня в объятиях Сиаму затылком в подбородок. — Я знаю, как Илаэ во дворец пробрался! Он женихом переоделся. Это объясняет маленький размер обуви, ведь у кочевников ноги как раз слишком большие для их роста — это я сразу заметила. И то, что настоящий жених до сих пор не объявился. Ведь не объявился же? — уточнила я у кормилицы на всякий случай.

Та лишь отрицательно покачала головой.

— А Томас, наверное, с ним заодно был… то-то мне показалось, что на церемонии бракосочетания он странно себя вел. Нервничал, дважды переспросил, нет ли у кого-то возражений против нашего брака. Ждал, что Илаэ раскроет, кто он? А ведь когда бракосочетание свершилось, маг был донельзя удивлен.

— Если бы женихом был Илаэ, алтарь не должен был вас соединить, вы ведь брат и сестра, — закивала кормилица.

— Правда? — обрадовалась я. Честно признаться, мысль, что я едва не вышла замуж за собственного брата, пугала даже больше, чем мысль о муже-кочевнике. Или бесе.

— Правда-правда. Дядюшке вашему ведь не дал, пусть невестой и была всего лишь кузина, а не родная сестра. И правильно — ничего хорошего от их связи не получилось.

— А что-то вообще получилось? Я думала, они просто расстались навсегда, и все.

— Ребеночек получился, — созналась кормилица, а потом зажала себе рот обеими руками.

— Ребеночек? — а вот это любопытно. У нас есть неизвестный член королевской семьи?

— Это тайна, — потупилась кормилица. — Я поклялась.

— Ну как хочешь, — деланно равнодушно пожала плечами я. — Просто имей в виду, что Томас ларец не подменял. Когда он и его спутник зашли в сокровищницу, ларца при них не было, и спрятать его им было негде. Я рассмотрела. Да и не было Томасу смысла подменять ларец — он мог его просто открыть и забрать Azaah и Zaik. Маг комбинацию знает, он папочке помогал ее настроить после починки замка. Еще я поняла, что за неприятный звук сопровождал спутника мага при ходьбе. С ним был один из кочевников. Этот, который антилопа. А цокали копыта, приделанные к его сапогам. И если они искали не меня и не за королевскими регалиями пришли… да еще и с учетом подслушанного мной разговора… Они решили, что Илаэ в сокровищнице! Наверное, этот кочевник-антилопа не обнаружил утром жениха в его комнате, и позвал Томаса на помощь. В общем, по всему выходит, что это Илаэ всех обманул, даже мага, которого попросил о помощи, сказав, что хочет помириться, а сам решил тайком в сокровищницу проникнуть. Он должен был помнить, как выглядит ларец с реликвиями, а вот комбинацию замка знать не мог — папенька  ее меняет время от времени — это все знают. В общем, в отсутствии других неучтенных претендентов на престол, единственный, у кого был и мотив, и возможность провернуть кражу королевских регалий из сокровищницы — это Илаэ.

— Но мальчик не мог… — кормилица вновь принялась возражать.

— Но он окаазался возле сокровищницы позже… — начал Сиам, но был остановлен моим острым каблучком, впившимся ему в босую ногу, и зашипел. Сам виноват, сам разулся, и нечего умничать, когда я показания из свидетеля выбиваю.

— Но больше некому, — с нажимом сказала я. — Если хочешь отвести подозрения от Илаэ, надо найти другого подозреваемого.

— Амара в родах умерла. И взяла с меня и акушерки клятву, что никому не скажем, а ребеночка пристроим к хорошим людям на воспитание, чтобы поближе ко дворцу был, — вздохнула кормилица. — Все надеялась, что дядюшка ваш вернется и примет сына. Но я ему весточку послала, а он не захотел возвращаться, особенно, как узнал, что за ребеночек у них получился. Амара скрывала беременность, корсетами перетягивалась, чтобы никто не заметил. Может, это повлияло, а может, то, что от брата родила, пусть и от двоюродного. Ребеночек получился слабый и больной… Он так и не вырос…

— Утя, — ахнула я.

Кормилица молча кивнула.

Нет! В это я верить категорически не хочу! Мне проще поверить в коварство родного брата, с которым я и не знакома толком — он ушел, когда я была слишком мала — чем в то, что мой лучший друг, глядя мне в глаза, вынашивал преступные планы. Но по всему выходило, что это он. Что шут делал в подземелье, когда выловил меня? И к чему были его слова, чтобы я не переживала? Уж не к тому ли, что Утабрар проведал о плане с возвращением брата, и поэтому поспешил действовать? Утя не знал комбинацию замка, но он так долго вертелся возле ювелира, что успел изучить ларец во всех деталях и мог заказать его копию.

Подменив ларец, можно было не торопиться, подбирая комбинацию. А кражу списать на Илаэ. И уже после того, как брат будет осужден и повторно изгнан, а то и казнен, объявить о том, что реликвии у шута. А там по обстоятельствам. Можно потребовать трон, потрясая Нефритовым жезлом. А можно предстать перед всеми спасителем, сумевшим отыскать символы королевской власти. Зная папочку, как знает его Утабрар, можно было рассчитывать, что в награду шута добавят в список наследников престола, даже несмотря на его незаконнорожденность. А ведь Утя в этом списке далеко не последним оказался бы.

Я вспомнила, что колпак у шута сегодня был особенно огромен — под таким вполне можно было спрятать ларец, поставив его на голову. Неудобно, зато никто не заметит. В первый раз я сорвала его попытку подменить ларец, встретив Утю по пути в сокровищницу. Но ему ничто не помешало бы вернуться туда позже и повторить попытку.

— И все равно, что-то не сходится. Не мог шут это сделать! — я вновь сорвалась на ходьбу, и на этот раз Сиаму пришлось последовать за мной — я дернулась слишком резко и шагала слишком быстро.

— Почеему не мог? — бес догнал меня, пристроившись рядом. — Я слышаал звон колокольчиков, когда появился в сокровищнице, помнишь? Это мог быть шутовской колпаак, а не неиспраавный артеефакт. Точно таакой же звон я слышаал и возле комнааты твоего браата.

— Точно! Сиам, я тебя люблю, — я кинулась к мужу с намерением его расцеловать. Тот шарахнулся в сторону. — На колпаке, в котором был Утабрар сегодня, не было колокольчиков! И это логично, если бы он хотел проникнуть в сокровищницу незамечанным, лишний шум ему был бы ни к чему.

— Откуда мы знаем, что бесу колокольчики не послышались? — прищурилась кормилица.

Женщине явно понравилась мысль спихнуть все на шута — Утю она недолюбливает и дружбу мою с ним не одобряет.

— Я еще в своем уме! — возмутился Сиам. — И наа слух не жаалуюсь. Был звон. Большой колокол и много колокольчиков.

— Стой! Большой колокол? Ты уверен? Ура, ура, ура! — я запрыгала, увлекая за собой мужа. — Он точно не виноват, он в это время меня до комнаты провожал, чтобы во второй раз со свадьбы не сбежала. Мы не прямо в комнату пошли, сначала по галерее погуляли. Утабрар странный какой-то был… Нес всякую чушь, на себя не походил.

— А чегой-то удивляться. Влюблен Утя в тебя. Давно уже. Да виду не подает, знает, чем для его родителей такая любовь закончилась, — поджала губы кормилица.

— Ой, — я покраснела до самых ушей.

И как я теперь шуту в глаза смотреть буду? Но ведь и в самом деле… Я припомнила его утренние слова, так меня напугавшие… и пятна крови на левом рукаве эльфийского платья… Кажется, все кусочки загадки встали на место, кроме одного — колокольчиков.

— Рядом с Илаэ, случайно, не нашли колпака шутовского?

— С чего бы? — удивилась кормилица. — Ой. Думаешь, это Утя…

Я только печально кивнула. Кажется, я в этом уверена.

— Ларец украл Илаэ. Его не было в отведенной ему комнате утром. Но и сразу попасть в сокровищницу не вышло: похоже, Томас с кочевником его попросту опередили, правильно определив, куда направился брат, но не угадав со временем. Илаэ выждал, пока все покинут подземелье, и спокойно зашел и подменил ларец. Твое появление, — я обернулась к Сиаму, — спутало ему карты и ему пришлось затаиться в сокровищнице, в ожидании, пока ты уйдешь. А потом пришли за ларцом, потом ты у двери топтался, так что выбраться у Илаэ получилось только после того, как ты стражника, пришедшего с обходом, по голове стукнул. Но ты снова спутал ему карты: умудрился безошибочно попасть именно в его комнату. Илаэ как раз туда и направлялся, но не успел — ты зашел первым. Ну, а потом, когда тебя увели… Он понял, что его план почти провалился. Я так думаю, он хотел оставить ларец в комнате, напялить на себя все эти шкуры и пойти на бракосочетание в качестве жениха. Илаэ ничем не рисковал — он был в курсе дядюшкиной истории и знал наверняка, что алтарь не соединит брата с сестрой. Заподозрить жениха в краже было бы сложно, а потом можно было бы преспокойно уехать — все согласно традиции. Ну а дальше… Боюсь, что имея Azaah и Zaik, да еще и заручившись поддержкой кочевников, в доверие к которым он как-то втерся, брат вполне мог бы заставить папочку уступить ему престол. Все-таки символы плодородия не только королевской семье плодиться и размножаться помогают, они — залог процветания всего Королевства. Папа бы не поставил личную гордыню выше общего блага. Поняв, что место жениха занял другой, Илаэ решил бежать, пока все заняты церемонией. Но Утя… Он пообещал мне, что “позаботится, чтобы со мной все было хорошо”. Кажется, он просто решил избавить меня от нежеланного жениха…

Я подошла к шкафу, в который запихнула скомканное платье.

— Вот, — я показала пятнышко крови на левом рукаве. — Утабрар тоже прибежал в последний момент, возможно, не успел отмыть руки от крови Илаэ. Да и потом… Шут сильно нервничал, а когда церемония все-таки состоялась, у него было такое лицо, будто это его замуж за непойми-кого выдали, а не меня. И потом, когда вскрылось, что сокровищницу ограбили, он сбежал из церемониального зала даже раньше нас. Я так понимаю, что решил подбросить тело в подземелье, чтобы убийство списали на беса.

— Но Илаэ ведь не умер! — кормилица сплела пальцы в жесте, отгоняющем сглаз.

— Повезло, — согласилась я. — А может, Утя и не хотел его убивать, а просто решил так грубо задержать свадьбу. Ведь завтра кочевники бы от меня уже отказались. Я и сама хотела сбежать до завтра, о чем шут, кстати, знал — я сама ему рассказала о своем плане… Идем, — я дернула к выходу из опочивальни.

— Куда? — всполошилась кормилица. — Ты ведь не одета, деточка!

Я поспешно накинула плащ — все равно, в рукав платья Сиам с цепочкой не пролез бы, и критически оглядела мужа. Мда, с такой приметной внешностью его первый же встречный стражник на штык поднимет и не посмотрит, что к бесу принцесса прилагается. Пришлось Сиаму снова нахлобучивать звериную маску-морду.

 

— Нет нигде, — я устало прислонилась к стене.

Мы обыскали уже всю комнату, в которой поселили моего “жениха”, а по совместительству, брата.

— Это же хорошо, — Сиам оперся о стену рядом с моей головой. — Если бы лаарец оказаался тут, я бы никаак не сумеел доказаать, что не краал королеевские причиндаалы.

Я прыснула и попыталась ткнуть мужа кулачком в бок. Не преуспела — была перехвачена.

— То, что в сокровищнице был Илаэ — это веедь только мои слова,  — пояснил он, не выпуская мою руку и глядя прямо в глаза. — А тому, что таам был я, есть докаазательства. Я мог остаавить лареец тут, когда решил выдаать сеебя за жеениха.

Ой, и правда. Не учла я.

— Но ларца тут нет. Значит ты вне опасности, — выдохнула облегченно. Мне муж начинает нравиться, не хочу, чтобы его казнили.

— Где бы он ни был, его найдут. Дворец закрыт, а стражники обыскивают все комнаты, — подала голос кормилица. Надо же, а я и не заметила, что она за нами увязалась.

— Обыскивают? — я обрадовалась. — Хм… А ведь верно — этого можно было ожидать. Тогда я, кажется, знаю, где искать ларец. Его из сокровищницы и не выносили. Корсет! Его не было в том сундуке, в котором пряталась я. Значит, Илаэ просто припрятал настоящий ларец в другом сундуке. Вряд ли кому-то вообще в голову пришло бы, что ларец сокровищницу не покинул. А вот, когда с обыском комнат гостей закончат — тогда можно и вернуться в сокровищницу, забрав украденное!

— Гениаально! — восхищенно сверкнул синими глазами Сиам. А потом… наклонился поближе и шепнул: — “От таакой умной жеены я бы и добровольно не отказаался…”

“А я вот все еще не уверена, — шепнула в ответ. — Ты так и не сказал, есть ли у тебя хвост…”

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: