“Достали!” — не самая приятная первая мысль после пробуждения. Нате стоило послушать подруг и не соглашаться на эту работу. Но советы были из разряда “у тебя паспорт отберут и продадут в сексуальное рабство”, а потому особого доверия не вызывали. Работа от солидного агентства: контракт, оплаченный перелет, страховка. Неплохой способ совместить приятное с полезным. Для студентки-третьекурсницы, чьи родители могут похвастать скромной зарплатой слесаря и училки — так вообще, чуть ли не единственный шанс отдохнуть на настоящем “все включено”. И Ната Воробьева этот шанс не упустила. Родителям, чтобы зря не волновались, сказала, что едет вожатой в детский лагерь под Одессой, и что мобила там ловить не будет. И ведь не соврала почти: пусть “детишки” ей и попались глубоко совершеннолетние, но работа аниматора “Звезды Бодрума”, была сравнима с обязанностями ведущего детского утренника.

Снизу вновь послышались крики, ругань. Истерический женский голос послал кого-то по матери. Тоскливо вздохнув, Ната выбралась из кровати, разминая затекшую от ортопедической подушки шею. Понятное дело, что ими номера оснащали из лучших побуждений, однако, Ната привыкнуть никак не могла, а родненькая, перьевая, подушечка осталась дома. Поспешно накинула сарафан и, натыкаясь на углы, побрела в ванную. Вчера “детки” желали развлекаться до трех утра, в сотый раз требуя повторить полюбившиеся конкурсы.

— Наташа! Наташа! Помогай, красивая! — в дверь забарабанили. Судя по голосу — Дженгиз.

Ната поморщилась. Вот уж “повезло” с именем, ничего не скажешь. Турки, привыкшие всех именовать “Наташами”, сначала поверить не могли своему счастью и называть девушку Натой или хотя бы Натали отказывались наотрез. Но персонал отеля “Звезда Бодрума” быстро оценил способности пани Воробьевой к улаживанию щекотливых ситуаций, то и дело возникающих с беспокойными и неуправляемыми “руссо туристо”, и на волне возникшего уважения переучить удалось почти всех. Почти всех, но не Дженгиза. Управляющий упорствовал. Нате казалось, что из вредности.

— Чего надо? — Резко распахнув дверь, девушка мстительно понаблюдала, как восточный красавец пытается восстановить равновесие, утраченное по причине исчезновения точки приложения силы.

— Помогай, — повторил Дженгиз, восстановив равновесие. — Женщин, там, хотел, не знает… — выдав в одной фразе весь свой запас русских слов, управляющий облегченно выдохнул и с надеждой сверкнул черными очами.

Демонстративно вздохнув и кинув красноречивый взгляд на настенные часы, показывавшие половину седьмого, Ната сунула ноги в шлепки и последовала вниз за Дженгизом через сонную пустоту коридора главного корпуса. Отдыхающие пребывали в глубоком обмороке после вчерашних возлияний. Признаки жизни они начнут подавать ближе к восьми утра, когда подойдет время завтрака.

Грудастая тетка, поднявшая скандал на ресепшене, оказалась досадным, но очень громким и возмущенным исключением. Алишан, дежуривший за стойкой регистрации, от этих криков втянул голову в плечи и обреченно вздрагивал каждый раз, когда скандалистка переходила на ультразвук. Парень по-русски говорил неплохо, и в этом было его проклятие. К полудню ожидался большой чартер из Питера, и Алишана вызвали на смену вне очереди.

— Гражданочка, чего шумим? — рявкнула Ната, оценив ситуацию.

Икнув, женщина замолчала и повернулась к источнику раздражения, смахивая бюстом со стойки буклеты с рекламой экскурсионных туров.

— Эт еще че та-акое? — озвучила тетка свое недоумение.

— Это я у вас спрашиваю. Почему шумите в неположенное время?

— А ты кто такая ваще? — после некоторой паузы выдала мадам.

— Я сотрудник отеля, — Ната постаралась говорить вежливо и спокойно, хотя невыспавшийся злой зверек песец, взявший на себя роль внутреннего голоса, настойчиво советовал если не обматерить нарушительницу спокойствия, то хотя бы покусать. — Так проблема в чем?

— Разленились ваши турки! Совсем не убирают-то. Вонь жуткая, спать нельзя! — ринулась в атаку, теперь уже на Нату, женщина.

“А вы меньше жратву по номерам тащите, словно белки”, — хотела парировать девушка, но подумав, решила не раздувать конфликт еще больше.

— Да был у ней вчера уборка! — Алишан сорвался на фальцет. — Вот, график смотри! — он протянул изрядно помятый листок графика, на котором 4 июля напротив домика 3D стоял корявый то ли крестик, то ли плюсик. Правда, плюсику этому предшествовали три прочерка подряд.

— Не было! — упрямо мотнула головой постоялица.

Огромные серьги-кольца звякнули. Ната поморщилась. Дешевый металл колец совершенно не гармонировал с аккуратным “бумажным цветком” от Тиффани, вставленным во вторую дырочку в левом ухе скандалистки. Девушка едва сдержала завистливый вздох. Цены даже на украшения от Тиффани крутились гораздо выше той отметки, за которую девушка не позволяла себе заглядывать.

— Давайте, я позову горничную, и мы вместе пройдем в ваш домик, — примирительно предложила Ната. — Она все уберет, а заодно объяснит, почему отметила, что уборка проведена, когда ее не было.

— И пусть ее накажут, — оживилась тетка. — Доллар то с подушки забрала, а работу не выполнила!

— Мы обязательно с ней разберемся, — пообещала Ната, понимая, что не имеет никакого желания подставлять бедную горничную. В глазах Алишана светилось такое же нежелание. Дженгиз давно потерял нить разговора, но и в нем девушка была уверена, как в себе. В чем-чем, а в отношении к таким вот скандальным туристам весь персонал отеля проявлял изрядную долю солидарности, впрочем, успешно маскируя истинные чувства за дежурными улыбками.

*

— Фу-у-у, — не сдержавшись, Ната зажала нос. Похоже, в домике не просто не убирали пару дней, а как минимум филиал городской свалки устроили.

Фериде — невысокая, говорливая горничная — тоже скривилась и разразилась длиннющей тирадой на турецком.

— Че она там лопочет? — взвилась постоялица.

— Плохо пахнуть, говорить, — “перевел” Алишан. — Надо было не вешать вчера табличка “Не беспокоить”.

Ната прыснула в кулачок. Как же. Пару оборотов она узнала: все-таки, иностранные ругательства прекрасно прилипают к язычкам молодых девушек. Ната допускала, что общий смысл речи Фериде можно перевести подобным политкорректным образом, но…

— А я че говорю! Воняет! — тетка обвиняюще ткнула пальцем в горничную, будто неприятный запах шел именно от нее, а не пер удушливой волной из номера 3D.

— Gıda çalınır ve daha sonra iddia edilir. Rusya’da orada yemek için hiçbir şeyleri yokmuş gibi, — пробормотала Фериде и направилась к холодильнику.

Похоже, обитатели двухместного номера всерьез готовились к черному дню. Пластиковые бутылки из-под колы, набитые оливками всех сортов, выстроились вдоль задней стенки холодильника, отгородившись от любопытных глаз кульками с курагой и финиками. Над подгулявшими персиками лениво кружили замерзжие мошки. Натюрморт завершала сложенная вчетверо салфетка, на которой сиротливо лежал, расплываясь жирным пятном, подсохший ломтик козьего сыра.

Фериде брезгливо схватила сыр, понюхала, скривилась и сунула деликатес под нос постоялице.

— Bu? — спросила она.

— Че? — отшатнулась туристка.

— Она спрашивает, это ли воняет, — вольно перевела Ната.

— Сама не видишь, че ли? Не из холодильника вонь, — постоялица не сводила тоскливого взгляда с горничной, решительно сметавшей в мусорный пакет продовольственные запасы, нажитые непосильным трудом. — Стой, куда, я это есть буду! — попыталась она спасти хотя бы курагу.

— Пищу нельзя брать номер, — назидательно пробормотал Алишан.

— А если я ночью проголодаюсь, когда рестораны закрыты? — возмутилась “голодающая”.

— Нельзя. Администрация ответственность не несет. Жарко, вы может… это… Натали, говори, — обратился парень за помощью к Нате.

Девушка послушно выдала заученную речь о жаре, ее влиянии на свежесть продуктов, а также о том, что администрация отеля не берет на себя ответственность за отравления съеденным за пределами ресторана и кафетерия. Еще и от себя добавила — об ужасах местной медицины. Такие разъяснительные беседы были не редкостью. Их частенько приходилось вести с “добытчиками”, пойманными на выходе из ресторана.

— Какое “жарко”, мы кондиционер не выключаем никогда! — предприняла последнюю попытку спасти запасы туристка. Тщетно.

Очистка холодильника от годового запаса провизии ароматическую ситуацию в номере не исправила. Наоборот, когда не стало запаха подбродивших фруктов, тошнотворная вонь проступила ярче. Ната подивилась, почему тетка только сейчас хай подняла. Явно же, запах появился не внезапно.

— Где у вас еще еда могла заваляться? — девушка не удивилась бы, обнаружься в комнате припрятанная и забытая тарелка с шашлыком. Это объяснило бы запах мертвечины. Теперь, когда “букет” лишился посторонних примесей, Ната вспомнила, где она встречала подобный запах. В полицейском морге, куда студентов-третьекурсников привели на экскурсию. Тогда пани Воробьева чуть было не распрощалась с мечтой стать судмедэкспертом, ради которой и пошла в хоть плохонький, но мед. С мечтой удалось не расстаться, чего нельзя сказать о скудном студенческом обеде.

Фериде, тем временем, со знанием дела обходила номер. Заглянула под кровати, с кряхтением выпрямилась, задумчиво покрутилась посреди комнаты, а потом направилась к шкафу. Распахнула дверцы и, путаясь в висящих там фирменных гостиничных халатах, принялась вытаскивать громадный чемодан.

— Ты че творишь? — возмутилась туристка и попыталась запихать чемодан обратно. Колесико, не выдержав такого обращения, выскочило, пластиковое крепление с возмущенным визгом прочертило глубокую царапину по днищу шкафа.

— Pis koku, — пояснила Фериде.

— Ничего там не может вонять! — проявила внезапные лингвистические таланты постоялица. — Там личные вещи!

— Ваши?

— Нет, подруги, — уже не так уверенно ответила тетка, продолжая отбирать чемодан у тянущей его и возмущенно что-то приговаривающей Фериды.

— А где ваша подруга, кстати?

— Без понятия. Она со мной подробностями личной жизни не делится, — отрезала постоялица, снова дергая чемодан на себя. Фериде держала крепко.

С громким треском “молния” разошлась, и вонь шибанула в нос такой волной, что глаза заслезились. Выстояли только Ната и Фериде, остальные ринулись в ванную, создав мини-пробку на входе. Туристка прорвалась первой, оттеснив более щуплых мужчин внушительным бюстом.

Чемодан, раззявив пасть, лежал на полу. А в чемодане лежал труп. Если запах горничная, привычная ко всякому, перенесла вполне стойко, то вид изрядно подпорченного курортной жарой мужичонки в цветастых шортах Фериде доканал. Ната осталась стоять над телом в гордом одиночестве, рассеянно прислушиваясь к звукам борьбы за право доступа к удобствам, доносящимся из санузла.

Просто так стоять было как-то неправильно, но мысли девушки расползались, словно тараканы, и никак не могли собраться в кучку и начать действовать слаженно. Наверное, нужно вызвать полицию. Как это сделать, Ната понятия не имела. Ладно, пусть начальство разбирается, когда избавится от утреннего кофе.

Прикрыв нос собранными в хвост волосами — самым надежным из импровизированных фильтров — девушка присела над телом. Мужик скорчился в неловкой позе, упираясь макушкой в место крепления ручки. Пациент был скорее мертв, чем жив. Причем, мертв довольно давно, судя по запаху и фиолетовым трупным пятнам на плечах, лбу и щеках. И вряд ли залез в чемодан добровольно, чтобы отдохнуть: на руках и ногах виднелись покрытые желтовато-буроватой корочкой ссадины, похожие на клочки пергамента.

Видимо, у Наты все-таки случился шок. Помноженный на хронический недосып. Иное объяснение веселому любопытству, которое внезапно шевельнулось в том месте, что у блондинок отвечает за влипание в неприятности, придумать сложно. Но ведь уникальный случай же! Внезапная и абсолютно настоящая практика. Порывшись в тележке горничной, будущая судмедэксперт выудила из-под планшета с листком графика уборок ядовито-розовые резиновые перчатки. Натянув одну, Ната двумя пальчиками ухватила посиневшую руку трупа. Рука гнулась. Учитывая, что тело успешно приступило к процессу гниения, это могло означать лишь одно: трупное окоченение уже проходит. Осмелев, девушка тронула труп за коленку. Мышцы ноги были как камень. Значит, окоченение еще не разрешилось окончательно.

Так, что там еще в справочнике было про трупы? Трупные пятна образовываются в на нижней стороне тела в течение первых суток. Вошедшая в раж девушка собралась проверить, но все-таки сообразила, что двигать тело не стоит. Полиция за это спасибо не скажет. Но ведь можно же аккуратно пальчиком потрогать во-он то перышко, прилипшее к уголку раскрытого в немом крике рта. Никаких смертельных повреждений — по крайней мере, с доступной для осмотра стороны — не наблюдалось. По всему выходило, что умер мужик от асфиксии: приоткрытый рот и посиневшие конечности — явные тому признаки. А перышко недвусмысленно намекало на подушку в роли орудия убийства.

*

Полиция не спешила. Дженгиз, первым начавший соображать конструктивно после “сюрприза”, обнаруженного в чемодане, решительно выставил всех за дверь, заперев домик. Нате еще и выговор достался за то, что труп трогала: управляющий вернулся из ванной как раз в тот момент, когда девушка, сдавшись на милость любопытства, уже решилась перевернуть тело. Никакие доводы из разряда “я бы все на место положила, как было” на мужчину не действовали.

— Ну хоть сфоткаю? — Ната достала смартфон, лихорадочно тыкая пальцем в экран. Камера включаться никак не хотела.

— Наташа! — выразительно рявкнул управляющий, и девушка поспешно отступила, едва успев сделать снимок. Когда Дженгиз в таком настроении, от него лучше держаться подальше. Еще, чего доброго, премии лишит. Жаль, конечно, что осмотр трупа прервали на самом интересном месте, но и так информации к размышлению для начала достаточно.

*

К половине восьмого картина в “Звезде Бодрума” сложилась следующая. Туристка (выяснилось, что ее зовут Любовь Михайловна или просто Любочка) рыдала в холле, отказываясь завтракать чем-либо, помимо корвалола. Ната, которой было неловко называть женщину, почти в два раза старше себя, просто Любочкой, примостилась на соседнем диванчике, вооружившись упаковкой бумажных платочков. Подавая очередную салфетку, она провожала тоскливым взглядом сонных туристов, стекавшихся к ресторану. Позавтракать девушка бы не отказалась. Но расшатанные нервы Любочки требовали человеческого тепла и участия, и Нате надлежало это все обеспечить.

Впрочем… Если пища для желудка в ближайшее время не светит, можно же удовлетвориться пищей для ума?

— Любочка, а вы знаете этого мужчину? — осторожно приступила к допросу девушка.

Ответом стал новый поток иссякших, было, слез.

— Любовь Михайловна! — Ната добавила в голос строгих ноток. Нет, конечно, труп в шкафу — тот еще шок, но нельзя же битых полчаса так убиваться о совершенно постороннем покойнике! — Вам ведь придется отвечать на вопросы полиции. А турки не будут терпеливы, уж поверьте. В ваших же интересах порепетировать сейчас на мне и припомнить все, что сможете.

— Это ужасно, — всхлипнула женщина.

— Согласна, — кивнула Ната. — Но соберитесь. Итак. Вы знаете жертву?

— Я неее, — последовавшая серия судорожных всхлипов сделала остаток слова неразборчивым.

Вздохнув, Ната направилась к кулеру в углу холла. Вернулась, протянула женщине пластиковый стаканчик с водой, дождалась, пока собеседница перестанет икать.

— Так знаете или нет?

— Я не рассмотрела.

— Вот, — девушка протянула смартфон с фотографией трупа на экране. Качество снимка подкачало, но это и к лучшему. На фото мертвец не казался таким страшным, как “вживую”.

— Первый раз вижу, — Любочка поспешно оттолкнула телефон, словно обороняясь. — Хотя… — она подалась вперед.

— Узнаете?

— Трусы, — вынесла вердикт женщина. — Эти трусы к нам с Анькой подкатывали… Поза… нет, поза-позавчера.

— Анька — это ваша подруга? — Ната оживилась. Значит, два дня назад мужик был еще жив. Это сужает предположительное время смерти. Конечно, придется еще свериться со справочником, но по воспоминаниям студентки, гниение даже в жарком климате не началось бы раньше, чем через пару суток… Нынче пятое июля, значит смерть наступила, самое позднее, в ночь со второго на третье.

— Ага, подруга, — скривилась Любочка.

— А где она? — Отсутствие хозяйки чемодана, в котором нашли труп, казалось подозрительным.

— Да у хахаля осталась, наверное, — нехотя призналась Любочка. — Он ее вчера на прогулку при луне звал, — по тону говорившей легко было понять, кого из подруг должен был пригласить “хахаль”, но почему-то промахнулся.

Ната призадумалась. Если с осмотром трупа влюбленной в будущую профессию девушке порядок действий был более-менее ясен, то как вести расследование и допрос свидетелей, пани Воробьева понятия не имела. Что там сыщики в детективах обычно спрашивают?

— Алиби! — воскликнула Ната, заставив Любочку вздрогнуть и непонимающе уставиться на девушку покрасневшими от слез глазами. — Нам нужно определить, есть ли у вас алиби на предположительное время смерти трупа!

Алиби у Любочки было. Причем, организовала его сама же Ната. Вечером второго июля аниматор решила устроить в отеле праздник Нептуна. Дженгиз только пальцем у виска покрутил, но возражать не стал. Лишь бы гости были довольны. В ту ночь гулянка затянулась до самого утра. Любочка сперва крутила носом: за время отдыха женщины успели убедиться в отсутствии среди соседей по отелю интересных мужчин. Изученный за прошедшую неделю вдоль и поперек ассортимент холостяков состоял из не в меру упитанных мужиков средней прожарки и не первой свежести. Но заснуть в грохоте дискотеки было все равно нереально, поэтому Любочка осталась. И не пожалела. Помимо в зюзю пьяных “трусов”, которого женщины с некоторым трудом и не без сторонней помощи отшили в начале вечера, их ожидало и приятное знакомство. Мужчина, помогший женщинам спровадить неприятного ухажера, вскоре вернулся. Следов от обручального кольца на пальце у него не было, зато в наличии имелось чувство юмора, светлые брюки и “гавайка”, что выгодно выделяло его на фоне пляжных шортов и волосатых торсов в стиле “ню”. От нового знакомца подруги остались в полном восторге, а тот флиртовал с обеими. Уже под утро Юрий (так представился мужчина) признался, что проживает в соседнем отеле, а в “Звезду Бодрума” проник нелегально, узнав, что тут намечается вечеринка. Якобы, в его отеле симпатичных девушек днем с огнем не сыщешь, а Любочку с Анькой он приметил на пляже. В общем, донжуан разлива “все включено” сделал все, чтобы очаровать не слишком молодых и привередливых “девушек”. 

— То есть, этот Юрий сможет подтвердить ваше алиби? — оживилась пани Воробьева. — А в каком именно из соседних отелей он проживает?

— Без понятия, — посмурнела Любочка. — Это у Аньки нужно спросить. Заодно, может, расскажет, каково это — мужиков у подруг отбивать.

— Вы же сказали, что он за обеими одинаково ухлестывал, — не поняла Ната. — Почему отбивать?

— Это на вечеринке. А потом меня выбрал, подарки дарил. Но эта сучка ему на шею повесилась и отбила!

Ната вздохнула. Как же тяжело с женщинами, когда дело доходит до дел сердечных! Похоже, понятие “крепкой женской дружбы до первого мужика” и впрямь не миф. Жаль, Любочка, принимая подарки, не догадалась спросить не то, что адрес, но и фамилию ухажера. Вряд ли полиция станет рыскать по всем окрестным отелям в поисках неизвестно какого Юрия. Подарком оказались серьги — те самые “бумажные цветы”, которые вызвали зависть Наты.

— Но я одну потеряла, — с мстительным удовлетворением похвасталась Любочка. — Значит, не от чистого сердца дарил.

Ната, подумав, решила не говорить Любочке, сколько стоит такой подарок “не от чистого сердца”. Не хватало еще новой истерики. Да и “Цветы” могли быть не платиновыми, а китайской подделкой. Ладно, с алиби на ночь смерти разобрались. Оставалось дождаться возвращения соседки по номеру и выяснить, как труп мог попасть в ее чемодан.

*

Анька явилась через полчаса. Вся загадочно-романтичная и ветренная, если к девяноста кило живого веса применим этот эпитет. Ямочки на щеках играли, выкрашенные в иссиня-черный цвет волосы развевались, а широкие, по последней моде, брови радостными головастиками стремились ввысь. Издалека было видно: женщина летит на крыльях любви.

Известия поубавили ветренности и добавили нервозности улыбке подруги-разлучницы. Особенно брюнетку подкосило сообщение, что труп нашли в ее чемодане.

— Но там же… мои… дубленки… — растерянно протянула Анька. — Откуда труп?

— Без понятия. Может, ВЫ подскажете, как в вашем чемодане труп оказался? — поинтересовалась пани Воробьева. Анька ей сразу не понравилась: вульгарная и напористая, будто торговка с рынка. За такой нужен глаз да глаз — того и гляди, обсчитает. — Кстати, вы ведь с ним знакомы? — Ната сунула женщине под нос телефон с открытой на экране фоткой.

Анька побледнела, потом позеленела.

— Вы можете подтвердить, что видели этого мужчину? — настойчиво повторила вопрос девушка, подумав, что личность трупа тоже не помешало бы установить. Среди постояльцев “Звезды Бодрума” его не было.

— Не то, чтобы знаю, но… — Анька замялась, зыркнув на подругу. — Люб, это ж твой бывший, который к нам на день Нептуна подкатывал, да?

От изумления, Ната даже поперхнулась. Вот как теперь людям верить? Нет, все-таки правильно она профессию выбрала. Трупы, хотя бы, не врут, глядя тебе в глаза.

— Да какое это имеет значение? Он уже давно совсем бывший, я ж не виновата, что его со мной на один курорт занесло! — окрысилась Любочка.

— Но вы же понимаете, что утаивая эту информацию, можете навредить следствию? — всплеснула руками Ната.

— Чтобы меня подозреваемой сделали? Турки разбираться не будут. Бывшая жена кокнула бывшего мужа — и все, жди потом, пока посольство почешется, если почешется, — буркнула женщина. — Думаешь, они в совпадение поверят?

*

Полиция явилась в сопровождении представителя посольства. Видимо, Дженгиз подсуетился. Пока двое сотрудников осматривали номер, третий — полный дяденька с пышными усами — обосновался в подсобке за регистрационной стойкой и начал вызывать свидетелей. Нату, как она ни старалась быть полезной, попросили не путаться под ногами и ждать, когда позовут.

— Ань, а Любовь Михайловна могла бывшего своего… того?

Они сидели в опустевшем ресторане в ожидании своей очереди на допрос. Ната задумчиво крошила булочку — аппетит пропал напрочь.

— Он ее, конечно, выбесил знатно, а Любочка, когда выпивши, вполне с кулаками может накинуться, — помотала головой Анька, наминая бутерброд с колбасой. — Ну психанула, спать ушла, но вернулась потом, чего из-за дурака расстраиваться. Он же подшофе был, че с него возьмешь? Дичь какую-то нес, якобы, Любочка ему алименты должна, квартиру как нажитое в браке имущество продать требовал, а деньги поделить. Но квартира-то на Любочкины деньги куплена. Она с этим мудаком только геморрой да долги и нажила. Мы ведь как познакомились? На Любу из-за игорных долгов этого слизняка мафия наехала, и она искала партнера на точку. Ну, типа инвестора, чтобы деньги за него отдать. Вот, с тех пор уже год вместе торгуем.

— Торгуете?

— Ага, на рынке. Одеждой. Я Любе твержу, что расширяться надо, вот, дубленки можно выгодно возить, но она осторожничает. Горящий тур он сколько стоит?

— Сколько? — Ната никогда не интересовалась, все равно, таких денег у нее отродясь не водилось.

— Ну, в такую дыру, как эта — триста. Дубленки по сотке-полторы. Если не жадничать, везти штук пять-шесть, таможня не придерется. А на рынке по четыреста продать можно. Вот и считай. С двух окупаем поездку, четыре — в чистую прибыль.

На “дыру” Ната немного обиделась: все-таки, ей нравилась “Звезда Бодрума”.

— Но она ж разве слушает? Уперлась, как баран. После этого придурка своего любые авантюры в штыки воспринимает. Вчера утром за дубленками со мной не поехала.

— И когда вы все успеваете? — подивилась Ната. — И за дубленками смотаться, и ухажера отбить.

— А я по очереди, — Анька покраснела. — Я когда вернулась, Люба скандал устроила. Мы на экскурсию после обеда собирались, так она фыркнула, мол, раз я такая самостоятельная, могу дальше без нее развлекаться. Ну, я обиделась и пошла сама. Потом только вспомнила, что у нее ключей нет, не сможет зайти в домик. Вернулась, а там Юра под дверью ждет. Люба, наверное, в спа была, а он туда побоялся идти без халата отеля, чтобы не заловили. С халатом пускают — мы уже так делали. Ну, слово за слово, я его на рюмку чая пригласила…

— Ясно. Рюмка чая, табличка “не беспокоить” на дверь, — Ната даже рассмеялась от облегчения. Ну, хоть одной загадкой меньше. Если Анька с хахалем в номере любезничала, то понятное дело, почему уборку не пустили. 

— Какую табличку? А, так уборка прошла уже, она как раз у соседнего домика заканчивала. Ну, и я же не совсем больная у себя… А вдруг Люба вернулась бы? Мы уже потом, у него… — брюнетка мечтательно хихикнула.

*

Разговор дальше не складывался. По всему выходило, что все-таки, виновата Люба. У нее имелся мотив — полквартиры. По нынешним временам, достаточно веский. Имелось желание. А главное — возможность. День Нептуна — алиби хорошее, но не без дырок же. Любочка отлучалась, как раз после неприятной встречи с бывшим. Придушить подушкой сильно пьяного и не сильно крупного мужика женщине ее комплекции вполне по силам. Да и труп в чемодан сложить тоже. То-то она не хотела, чтобы чемодан открывали.

Но что-то в этой стройной версии Нату смущало. Зачем поднимать скандал по поводу вони? Любочка надеялась, что чемодан выкинут, не открывая? Так почему было не сделать это самой, по-тихому?

Девушка бездумно вертела в руках смартфон с фоткой трупа на экране, жалея, что нельзя как в кино: увеличить и сделать четче. Впрочем, даже на таком снимке Ната сумела заметить деталь, которой там было не место: на темно-серой подкладке чемодана поблескивал белый металл знакомой сережки. Вот оно — несоответствие! Сережка не могла попасть в чемодан при упаковке трупа, ведь она у Любочки появилась уже после предположительного времени убийства.

— Ань, а Любочка говорила, что она подарок Юрия потеряла. Ну, сережку. Когда, вы не помните?

— Да позавчера еще, и дня не проносила. На пляже. Расстроилась — страшно. Юра даже нырял, искал, вдруг в воде соскользнула. Она думала, что и ключи там посеяла, но оказалось, просто в номере за тумбочку уронила — мы вчера, уже вечером, обнаружили. Так обрадовались, что штраф платить не придется, что даже помирились почти.

— А вот, гляньте, это не она? — Ната протянула телефон.

Анька, хмуря роскошные брови, всмотрелась в фото. Отдалила, рассматривая картинку в целом.

— Это не мой чемодан, — наконец-то вынесла заключение брюнетка. — У меня фуксия, а это какой-то бледно-розовый. Безвкусица.

Ната слабо представляла, как на фото с ее телефона можно различить оттенки розового.

— Да что я дальтоник, что ли? — возмутилась Анька, заметив, видимо, скептическое выражение на лице Наты. — Точно не мой. Я в свой вчера утром дубленки складывала, уж цвет-то хорошо помню.

Вот оно! Ната даже вскочила. А ведь и гнить труп так быстро не мог начать — в комнате было прохладно, а двое суток — это при жаре.

— Ань, еще вопрос: ваш ухажер разговор Любочки с бывшим слышал?

— Да его все вокруг слышали! Но только Юра подошел и сказал, что надо быть мужиком и самому за свои долги отвечать, а не прятаться за юбку бывшей. Любкин слизняк прямо сжался весь, и ретировался почти сразу.

— Прямо так и сказал? Про долги?

— Ага… — брюнетка осеклась.

— Юрий! — дошло до обеих одновременно.

— А ведь они о долгах не говорили. Только о бабках. Про долги — это Любочка мне раньше рассказывала, еще дома, — выпалила Анька.

— Юрий не в поисках любовных приключений к нам в отель пробрался. Он следил за Любочкиным бывшим из-за его долгов перед мафией. И случайно услышал разговор. Утащить пьяного, который лыка не вяжет, к себе и задушить его подушкой — за полчаса управиться можно. А ведь задушили бывшего не здесь — у нас в отеле перьевых подушек не водится. А потом Юрий просто придумал, как все свалить на вас. Чемодан в шкафу увидел, когда вы ему халат давали для похода в спа. Купил похожий. Но что с мужика взять — они физически не способны фуксию от розового цвета отличить. Труп в чемодан он пихал уже когда у того окоченение началось — отсюда и неловкая поза, и “пергаментные” пятна на местах, где давил сильно, и трупные пятна не на месте — я еще удивлялась, почему они на верхней части тела, если должны бы на ногах быть, чемодан-то в шкафу головой трупа вверх стоял. Любочке Юрий сережки подарил, а потом сам же и стащил одну, чтобы в трупу подкинуть. Ключи от номера тоже взять для него проблемы не составило. Когда обед у нас, он знает. Что вы от уборки отказываетесь — тоже. Вот и повесил на дверь табличку “Не беспокоить”, чтобы уж наверняка без свидетелей. Потом на подушке доллар увидел, спохватился, но ему повезло — горничная еще не ушла и он сумел исправить прочерк на плюсик в графике уборки. А тут вы его застукали.

— А мой чемодан-то он куда дел?

— Не знаю, может, в кусты возле домика припрятал, а потом забрал. Полиция разберется.

— Вот гад, а? Значит, на меня он переключился потому что…- дошло до Аньки. — Эх, вот и как после такого мужикам верить-то?

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: